Дуал Зул бросился вперёд, разрезая гудящий воздух на части, целя в голову замершего мастера. Он даже не понял, что же такого произошло. Просто мир вдруг перевернулся. Перестал существовать для него, в один миг поглощённый тьмой, где даже свет истинного меча не мог разогнать темноту. Дул Зул начал задыхаться, упав на колени. Тьма, сотканная из миллиардов нитей, сомкнулась над ним, начав неумолимо сжиматься. В отчаянии он даже использовал то последнее средство, что ему всегда запрещали применять, соединившись с клинком. И этой силы оказалось недостаточно. Застывший напротив Сонг даже не шевельнулся, но в один миг нитей стало ещё больше, разрывая мир на части, они обрушились на Зула, погребая его под собой. Мгновение, и посреди площадки всё очистилось. Пыль опала, неистовый духовный ураган разлетелся в стороны, а нити, что тёмным куполом накрывали всю арену, вдруг истончились и лопнули, словно их никогда и не было.
Миг, и вот уже перед Дуал Зулом из появившегося разрыва пространства шагнул сам патриарх, облачённый в алые одежды. Закрыв раненого юниора от объятого тьмой Сонга, мужчина с интересом посмотрел на безмолвно замершего перед ним молодого человека. Спустя пару мгновений, кивнув самому себе, он повернулся к Зулу, и, улыбнувшись, заметил:
— Думаю, для тебя этот поединок окончен, — после мужчина вновь повернулся к застывшему Сонгу, уже обращаясь к нему. — Пора просыпаться, претендент.
В тот же миг тьма, что покрывала Сонга, стала стремительно истончаться, крылья пропали, будто их и не было, а корона, горящая над головой, осыпалась прахом. Парень, что всё это время находился без сознания из-за образов, наконец сумел прийти в себя. И с удивлением посмотрел на стоящего напротив патриарха.
«Я могу поклясться, что секунду назад сражался с тем надменным практиком…» — подумал он, но тут же оборвал себя, отчётливо почувствовав внутри надломленную печать, которая каким-то чудом ещё не разрушилась.
Тем временем патриарху надоело молча наблюдать за ним и он, всё так же улыбаясь, обратился к Сонгу:
— Немного нечестно по отношению к обычным молодым юниорам использовать законы кармы такого высокого уровня. Особенно с такой необычной линией крови. Ты так не считаешь? Дай угадаю — это же абсолютная вечная жизнь, я ведь прав?
— Линия крови абсолютной вечной жизни? — повторил Сонг за патриархом, словно пытаясь понять, слышал ли он об этом раньше, но без особого результата.
— Да, я могу с уверенностью утверждать, что это именно она, — мужчина кивнул. — После сегодняшнего дня я бы хотел поговорить с тобой.