— Ты прав, — рассержено ворчит Актар. — Пойдём ко всем…
— Убивал ли ты двух стражников возле амбара с рыбой? — задаёт вопрос странному путешественнику Хамидулла через несколько минут при всеобщем гробовом молчании.
Ответчик презрительно молчит, но лишь до тех пор, пока не начинает говорить Разия:
— Да, — говорит она глухо, прикрыв глаза. — Но только одного. Второго убил другой человек.
— Зачем это было сделано? — продолжает старейшина Бамиана, внешне не выглядящий удивлённым.
— Нужно было взять образцы рыбы из общественного амбара, — так же пугающе отстранённо отвечает персиянка.
Сидящий рядом и пристально глядящий на неё Актар кивает после каждого её ответа.
Хамидулла же сидит так, чтоб не выпускать из виду ни персиянку, ни самого Актара. Судя по тому, что он задаёт вопросы дальше, у него нет претензий к происходящему, как у судьи.
Будь состав судей чуть иным, возможно, пойманному с поличным и удалось бы как-то отстоять свою неприкосновенность, но в данном случае явно имеет место столкновение двух Систем.
Допрашиваемый, будучи не в силах сопротивляться вторжению персиянки в собственные мысли, только скрипит зубами и ворочается в руках крепко удерживающих его стражников.
— Разрешите и я задам несколько вопросов? — неожиданно раздаётся вопрос с той стороны, где сидит брат дочери степного Хана.
— Его передадут вам позже, — чуть недовольно морщится Хамидулла. — Вина ясна, доказана и сомнения не вызывает. Как будете делить его с каррани — ваше дело.
— Если позволено, я бы хотел кое-что уточнить прямо сейчас и здесь, — вежливо настаивает здоровяк, складывая ладони в жесте вежливой просьбы.
— Хорошо, — устало выдыхает Хамидулла.
— Из каких побуждений вы преступили столько законов? Кто ваш хозяин? Куда пошёл твой напарник? — три вопроса бритого брата Алтынай сливаются в один.
Допрашиваемый резко краснеет, как-то странно выгибается, выворачиваясь из рук удерживающих его и даже ухитряется выхватить чужой клинок из ближайших к нему ножен.
Атарбай, не растерявшись,
тут же делает какой-то жест руками; и пойманный беглец, казалось бы, просто засыпает стоя в один момент.
Успевая перед этим полоснуть себя по горлу выхваченным из чужих рук кинжалом.
— А я говорил, что надо связывать, — вздыхаю, вещая очевидное в адрес местного Хамида. — А я ведь предупрежда-а-ал…
— Даже допросить как следует не успели, — вторит мне Актар с явно читаемой досадой в голосе, укоризненно глядя на своего старого знакомого (старики явно отлично знали друг друга и до сегодняшнего дня, но я это не сразу понял).
— Зато вина доказана, — легкомысленно отмахивается «глава суда». — Ещё и грех самоубийства на душу взял… Суд свершился! А связывать его до признания виновным, ещё и в таком спорном вопросе, было бы неправильно.