Через какое-то время Алтынай надоедает слушать разговор, в котором мы с ней не участвуем, и она поднимает вверх ладонь, обращаясь к Актару:

— Берём с собой?

Тот чуть заминается с ответом, явно раздумывая, что сказать. Потому Алтынай делает выражение лица бабушки в адрес непослушного внука:

— ТЫ в чём-то сомневаешься?

— Я бы остановился и выслушал. Будет неправильно принять решение, не дослушав её. И не понимая, о чём идёт речь, — вежливо обозначает рамки приличий Актар.

Вместе с тем, нам с Алтынай понятно, что он заинтересован в поимке беглецов не менее нашего.

— Будем галопом гнать до заката, — предупреждает его Алтынай, спрыгивая с коня и бросая поводья кому-то из туркан. — Пойдёмте вон туда, — она указывает на подобие чайханы чуть в стороне.

Гхм, вообще-то женщинам туда входить не то чтоб не полагается, но точно не принято. Если только не что-то из ряда вон.

— У нас особые обстоятельства, — отмахивает на ходу рукой Алтынай, словно угадывая мои мысли.

Актар командует своим, и пашто решают ситуацию по-своему: бросив пару монет хозяину, они вытаскивают один из малых дастарханов под навес на улицу вместе с ковром, подушками и кувшином с высоким горлом.

Алтынай кивает на одну из подушек и кувшин незнакомке:

— Рассказывай.

В ответ женщина что-то говорит на том самом странном языке, который я плохо понимаю.

— Так, давайте я буду переводить, — влезает в разговор Актар, садясь рядом со мной (так, чтоб женщины оказались по одну сторону стола).

— А что это за язык? — пользуясь случаем, спрашиваю его на пашто. — Я почти не понимаю.

— Лурский, — тихо отвечает Актар. — Сродни классическому фарси, но южнее.

— А ты его каким образом понимаешь? — широко раскрываю от удивления глаза, поскольку о таком языке услышал впервые.

Актар не меньше моего удивляется в ответ:

— А ты каким образом понимаешь всех туркан от моря до моря?

— Похоже же! Вернее, можно домыслить непонятное, если один из тюркских языков у тебя родной. И ещё можно переспросить непонятное, перебирая разные слова, обозначающие это самое, — хмыкаю.

— Ну а у меня пашто и дари родные, я знаю больше слов персидской основы…

— Благодарю за согласие выслушать, о дочь Хана, — до чего же тяжело даётся глубокий поклон из положения «сидя» с избитой спиной.

Но кланяться надо пониже. Разия, не смотря на всю дикость ситуации, понимала: второго шанса попытаться спасти брата у неё не будет. И просить помощи больше не у кого, ибо Аллах благосклонен лишь к тем кто действует, не только молится.

Хватит и того, что этот здоровенный лысый охранник дочери Хана спас её тогда на площади от солдат и мага. Кстати, похоже, он её сейчас даже не узнал. Ну понятно, тогда её разоблачали прилюдно, конфликт, и мужчинам было не до разглядывания лица… Шакалы…