Нурислан с досадой даже цокнул языком. Хотя в присутствующих вокруг заподозрить туркан было и сложно (скорее даже невозможно), но и в самом Нурислане можно было легко ошибиться насчёт народа, из которого он происходил. Внешность показателем не является…

Наместника, к сожалению, такие детали волновали мало.

Эх-х-х, почему бы его было не назначить наместником вместо т о г о п а ш т о , мелькнуло на задворках сознания у Нурислана.

Но слабость у данного человека была более чем осязаемая: женщины.

Впрочем, если он даже родственницу Султана в рабыни сумел заполучить, и ему за это ничего не было…

В статусе женщин, замеченных им на женской половине Дворца, Нурислан ничуть не сомневался. То, что он демонстративно закрывал глаза, не значило, что он не «вникал внимательно в обстановку» по дороге до дворика с колодами.

По едва заметным деталям увиденного во Дворце, Нурислан мог с уверенностью сказать: Юсуф давал выход всем своим тёмным граням именно там, на женской половине. Он явно получал удовольствие и от причиняемой им боли, и от чужих страданий (возможно, не только физических), и от собственной безграничной власти над своими рабынями (возможно, среди встреченных по дороге были и жёны, но от рабынь он явно ничем не отличались — это Нурислан заметил точно. Глаза, как говорится, зеркало души).

— Ты что, совсем ничего не опасаешься? — нахмурила тем временем брови девчонка. — Тамга Султана тебе не указ?

— Ты абсолютно права, — губы ещё недавно приятного и сдержанного в делах службы Юсуфа расплылись, словно разварившиеся абрикосы в отваре нерадивого повара. — Я совсем ничего не опасаюсь.

В моей провинции есть только один хозяин, и это Я.

— Надо быть очень смелым человеком, чтоб говорить вслух такие вещи, — твёрдо сказала девчонка, глядя в глаза Наместнику.

Тот, спокойно выдержав её взгляд, тут же вернул себе предыдущий приветливый тон товарища по работе и повернулся к Нурислану:

— Не опасайтесь, дорогой Нурислан. Эта дикая Орда кочевников вам не страшна. По крайней мере, на моих землях.

Вот же напыщенный идиот, ругал про себя «товарища» Нурислан, на чём свет стоит. Хорошо, что само его имя не являлось чем-то, способным повредить (да и менялось оно очень легко, одним росчерком пера). Но общаться т а к , с кем-то из второй курьерской службы Султаната, в людном месте… наплевав на даже тени правил, принятых в общении такого уровня… Досада Нурислана в этот момент не знала границ.

Девчонка, назвавшаяся восточно-турканским именем «Алтынай», попыталась молча встать из-за стола.

А в следующую минуту Нурислан удивился по-настоящему.