— Ксюша, ты вообще понимаешь, о ком говоришь?
— Об Андрее Твардовском. Тридцать пять лет. Буровик по образованию. В прошлом студент из Ярославля. Ныне владелец дорогой машины и обладатель ужасно самодовольной улыбки.
Оля рассмеялась.
— Ты неисправима! Любой другой девушке достаточно было бы услышать его фамилию, чтобы потерять дар речи, а ты обсуждаешь его улыбку.
— А что мне ещё делать?
— Нет, но хотя бы признать, что он красивый мужчина.
Ксения невольно улыбнулась.
— Ладно. Красивый.
— Богатый.
— Наверное.
— И сам пригласил тебя на свидание.
— Ты забыла добавить, что он ещё и ужасно настойчивый.
Оля прищурилась.
— И всё-таки тебе он нравится.
— Я этого не говорила.
— Тебе и не нужно. У тебя лицо всё за тебя рассказывает.
Ксения отвернулась к окну.
— Посмотрим, какой он на самом деле.
— Вот это правильный подход. Но всё равно будь внимательна, ладно? Не потому, что он богатый, а потому, что ты его почти не знаешь.
— Я понимаю.
Телефон снова завибрировал.
«Ксения, ты там не потерялась? Я начинаю подозревать, что ты передумала».
Она быстро набрала ответ:
«Доброе утро. Я только проснулась».
Ответ пришёл почти мгновенно.
«Тогда надеюсь, что утро у тебя хорошее. В шесть я буду у твоего подъезда. И, пожалуйста, не заставляй меня ждать слишком долго».
Ксения приподняла брови.
— Ну и командир, — пробормотала она.
— Что там? — заинтересовалась Оля.
Ксения показала ей экран.
Подруга прочитала сообщения и расплылась в улыбке.
— Так. У нас серьёзные приготовления.
— У нас?
— Разумеется. Ты же не думаешь, что я позволю тебе отправиться на свидание с таким мужчиной в твоём обычном свитере?
— Между прочим, свитер очень даже симпатичный.
— Ксюша, мы говорим о Твардовском. Здесь нужен особый подход.
— Мне уже страшно.
— А мне весело.
Оля схватила телефон и набрала номер сестры.
— Кристина? Привет, дорогая! Ты ещё спишь?
Из динамика донёсся недовольный, сонный голос:
После того вечера, когда Андрей Твардовский подарил ей старинный кулон и заговорил о браке, прошла целая неделя.
Неделя тишины.
Ни звонка. Ни сообщения. Ни единого знака, что он вообще помнит о её существовании.
На третий день она поймала себя на том, что несколько раз проверила телефон.
На четвёртый стала раздражаться на каждое уведомление, которое оказывалось сообщением от Оли или Риты.
А к концу недели её начало злить уже собственное поведение.
— Что-то ты сегодня грустная, — заметила Оля, разглядывая подругу поверх чашки с кофе.
Ксения сидела за кухонным столом, подпирая щёку ладонью. Перед ней остывал завтрак, а взгляд то и дело возвращался к лежащему рядом телефону.