— Нет, — сказала я, и мой голос прозвучал на удивление ровно. Я заставила уголки губ изогнуться в мягкой, любящей улыбке. — Нет, дорогой, я чувствую себя прекрасно. Я ни за что не пропущу сегодняшний вечер.

Остаток дня стал упражнением в высшей психологической выносливости.

Каждый раз, когда Филипп улыбался мне, целовал в щёку или небрежно упоминал наше будущее, мне приходилось подавлять животное желание закричать. Я двигалась по рутине механически, позволяя мышечной памяти идеальной покорной жены взять управление на себя.

К полудню мой телефон завибрировал. Сообщение от Маргарет, моей свекрови.

«Не забудь: Филипп обещал оплатить сегодня залог за новую квартиру Жюльетты. Напомни ему перевести 15 тысяч до вашего маленького ужина».

В прошлой жизни я сцепилась с Филиппом из-за этого сообщения. Я умоляла его перестать поощрять её, указывая, что Жюльетта — взрослая женщина, которая уже бросила три разных университета и разбила две машины. Тот спор отравил атмосферу нашей годовщины. А благодаря моим нестабильным эмоциям ему было гораздо легче оправдать своё бегство из ресторана, когда она позвонила.

В этот раз я не сказала ни слова.

Я переслала сообщение Филиппу с красным сердечком-эмодзи.«Просто напоминание, милый. Я знаю, как сильно ты любишь заботиться о своей семье».

Пусть платит. Пусть осушает свои счета.

Ему понадобится каждый цент для собственной защиты — и очень скоро.

В четыре часа дня я навестила своего персонального банковского менеджера, сдержанного пожилого джентльмена по имени Саймон Бош в «Chase Wealth Management». Я тихо оформила перевод всего моего ликвидного наследства в офшорный траст на мою девичью фамилию — надёжно защищённый слоями юридической брони, которую не смогут пробить ни гражданские иски, ни отчаявшийся муж.

Если семья Кроуфорд сегодня ночью сгорит в огне, мой фундамент они с собой не утащат.

К 18:30 я сидела перед туалетным столиком, нанося глубокую алую помаду. На мне было платье из шёлка цвета полуночной синевы с открытой спиной — любимое платье Филиппа. Когда я спустилась по изогнутой лестнице нашего загородного поместья, Филипп уже ждал у двери. Его глаза потемнели от восхищения — он был совершенно слеп к хищнику, стоящему перед ним.

— Ты сногсшибательна, — прошептал он, протягивая мне руку.

— А ты выглядишь уставшим, Филипп, — мягко ответила я, потянувшись, чтобы кончиками пальцев провести под его глазами по едва заметным теням. Я вложила в свой тон тяжёлую дозу сочувственной меланхолии. — Ты так много работаешь в фирме. Ты несешь на своих плечах груз всего мира. Сегодняшний вечер — о нас. Пообещай мне, что просто позволишь себе расслабиться.