— Тогда провести переговоры будет проще.

— Главное, кристаллы не дари.

— Обижаете, — хмыкнул я.

— Как с этим разберёшься, я тебе ещё документов подкину. Пора тебе в свет выходить. Задействуешь свой Дар, проверишь, у кого какие способности и кто кому клятвы приносил. Глядишь, вычислим спящих агентов.

— Сделаю, — кивнул я.

Хотя от выхода в свет был не в восторге. Эта часть жизни многих аристократов, которая прошла как-то мимо меня. Так, глядишь, и на балах танцевать придётся. А оно мне надо?

Время утекало сквозь пальцы. Засиживаться не стали, вернулись в Бюро. Кощей дал ознакомиться с документами. Попутно самые разные вопросы обсудили.

Не успели закончить, как пришлось отправляться за своими бывшими и, возможно, будущими сослуживцами. У них как раз выписка после обеда должна была случиться. Прибыл на место, там все бюрократические вопросы уладил, забрал ребят да обедать повёл. Между прочим, лечение оплатил из своего кармана. Сотрудниками Бюро они не были, и так повезло, что их вообще в закрытый госпиталь приняли.

Сегодня ребятки получше смотрелись. Уже не такие побитые. Дошли до ближайшей таверны, где сделали заказ. Настало время разговоров.

— Расскажите, как у вас последний год-то прошёл, — сказал я.

— Поболтать — это хорошо, — вмешалась Калистра, посмотрев на меня с вызовом. — Но ты работу предлагал, и хотелось бы узнать подробности. За лечение — спасибо. Но мы все на мели и хотим вопрос побыстрее решить.

Это она так инициативу перехватить пытается. Чего ещё от Власти ожидать. Тем более с бойким характером.

— Так командир не просто так спрашивает, — ответил ей Кутёж, он же Давид Фролов, с начальным Даром Охотника. — У командира вообще всё всегда не просто так.

Кутежом его прозвали не случайно, а за постоянную болтовню о бабах, непреодолимую тягу к красивой жизни, выпивке и азартным играм. А ещё подвешенный язык и умение договориться с кем угодно. Он у меня был кем-то вроде интенданта. Знал всех и вся, мог достать что угодно. Или кого угодно, достать в плохом смысле, из-за чего часто влипал в неприятности.

— Да обычно мы служили, — ответил Толя Мирный.

Своё прозвище он, как и я, получил от нашего общего командира. Горазд тот был называть всех заковыристо. Так я из Бедового Элаем стал, с отсылкой к древнегреческому эпосу. А Толя сначала Йогом был, за любовь ставить растяжки и кого-нибудь взрывать, а потом в Мирного превратился, который атом и после применения которого в прошлом до сих пор остались радиоактивные зоны в нашем мире.

— Вы рассказывайте, рассказывайте, — подбодрил я.