— Ильвей! — выпустил я ленты.
Аврора стояла на коленях и пялилась в пустоту. Анна затихла на полу, неизвестно, живая ли. Михаил сполз по стенке, лицо перекошенное. Борис тоже валялся на полу. А вот Василий… Я увидел его с окровавленными глазами, на коленях. Спеленав всех участников, чтобы не бросились, принялся создавать магию.
Туман, кажется, закончился. Снаружи пещеры ещё виднелось марево, но одни остатки, не такие густые, как раньше.
Ещё раз создал порыв ветра, выгнал марево, добился свежести. Мой щит в проходе рухнул, выставил новый. В голове снова замутило, а значит, интоксикация продолжала действовать.
Надо поторопиться.
Первой я помог Авроре. Дальше Анне (она ещё дышала, пусть и тяжело), прошёлся и по парням, а там и по остальным. Последним дёрнул капитана обратно.
Присел у стеночки и выдохнул. Во рту пересохло, в глазах снова двоилось. Рядом вырвало Аврору, но вроде бы стала приходить в себя. Это хорошо, очень хорошо. Боевая единица, хотя бы одна, нам не помешает. А то лично я не чувствую в себе сил сражаться сейчас.
Как бы не пришлось в ближайшее время. Потому что Василий был безоговорочно мёртв, и у меня имелась только одна версия — его убил кто-то из нас.
Отряд приходил в себя медленно, нехотя, сквозь сопротивление и вовсе не лицеприятно. Быстрее всего оклемалась Аврора. Организм сильной Битвы сделал своё дело, поборол интоксикацию. Сам я тоже сидел под этим Даром, поэтому знал, о чём говорю.
Мои парни справились медленнее, но тоже оклемались. Анне пришлось хуже. Её начало лихорадить, и что с этим делать, было непонятно. Здесь уже полноценный целитель нужен. Ею занялась Аврора, дала алхимию, но как оно дальше будет — кто возьмётся гадать. Михаил тоже пришёл в себя и сейчас пялился на мёртвого подопечного. Оттащил его тело в сторону, накрыл плащом и сидел рядом.
Данил Назарович пришёл в себя, но сразу отполз в сторону да уселся в медитацию. Борис так и продолжал валяться в отключке.
— Я не хочу никого обвинять, — голос Михаила разрушил тишину. — Но Василия убил кто-то из нас.
Я поднял взгляд, глянул на мужчину и понял, что состояние психоза его полностью не покинуло. Взгляд — дикий. Глаза — красные от полопавшихся капилляров. Губы фиолетовые, что бы это ни значило. А рука лежит на рукояти охотничьей ножа.
— Оружие не трогай, — сказал я. — Сейчас все на нервах, и пока яд полностью не уйдёт, лучше не делать резких движений.
— А ты чего это мне указываешь? — сказал он недобро. — Именно твой запах я ощущаю на теле.
— Мой запах? — нахмурился я. — А ты не понял, кто именно вас в чувство приводил? Не думал, что я тела всех осмотрел? Твои обвинения не выдерживают критики. Умолкни и жди, что капитан скажет.