— Простите, но я не… — Иванова решила пояснить, что мы друг другу никто, даже не друзья, но Наумов её не слышал.

— Андрей Константинович, снимайте рубашку и ложитесь. Мне только что позвонил Матвей Игоревич. Очень скоро привезут пострадавшего с огнестрельным ранением и мне придётся разрываться между вами. Хотя этого прекрасно можно избежать.

— Но… — Ольга поймала мою рубашку, которую я бросил ей, слегка ухмыляясь. Она поджала губы и положила её к брюкам. После чего подошла ближе. — Что мне делать.

— Возьмите его за руку. Что-нибудь успокаивающее говорите. Главное, постарайтесь сделать так, чтобы Андрей Константинович не применял свой дар, — мы с Ольгой переглянулись. И как он это себе представляет, если я иногда применяю дар несознательно?

Иванова нерешительно взяла меня за руку, и тут колено прострелило такой болью, что у меня мушки перед глазами замелькали. Я стиснул зубы и застонал, закрыв глаза и сосредоточившись, как мог на источнике. Чтобы он не начал буянить без моего ведома.

Боль прошла так же внезапно, как и началась. Я расслабился и сосредоточился на ощущениях. Так, нога не двигается и не сгибается. Также ощущается небольшое давление. Скорее всего, тугая повязка, чтобы я с дуру не похерил работу целителя. А ещё я почувствовал, что кто-то гладит меня по голове, тихо уговаривая потерпеть. Подняв глаза, я столкнулся со взглядом серых глаз.

— Ты как? — прошептала Ольга.

— Нормально, — ответил я. Отведя взгляд, я обратил внимание на её руку. Особенно на яркие пятна на коже. Ничего себе я её схватил. Похоже, что синяки останутся. — Что теперь? — я отвёл взгляд от рук Ивановой и посмотрел на Наумова. Для этого мне пришлось приподняться на локтях.

— Теперь вас отвезут в палату. Я обезболил колено, но в течение суток вам лучше не вставать. — Ответил целитель и ответил на звонок. Я его не слышал, похоже, его телефон был поставлен на беззвучный режим. — Иду. Пришлите в первую смотровую младшего целителя с креслом. — Закончив говорить по телефону, он повернулся ко мне. — Я вас позже осмотрю, Андрей Константинович.

И Наумов выбежал из смотровой. Практически сразу же ворвался рыжий парень с креслом-каталкой. Он помог мне слезть с кушетки и упасть в кресло, чтобы отвезти в палату.

— Я пойду, — Ольга так старательно не смотрела на моё практически обнажённое тело, что становилось смешно.

— Ты же меня навестишь, дорогая? — она сверкнула глазами и поджала губы, на что я только широко улыбнулся. Перевёл взгляд на младшего целителя. — Мне же придётся делить палату с тем подстреленным, к которому убежал Лев Аркадьевич?