— Что именно пишет Константин? — процедил сквозь зубы Верн.

— Он пишет, что твои друзья или подчинённые, не могу сказать точно, кем вы друг другу приходитесь, практически подняли бунт. — Я перевёл дыхание и продолжил. — Некто Солак чуть ли не в открытую заявлял, что это мы тебя куда-то заманили, убили, освежевали, и, возможно, скормили Зелону. Последнее неточно. Возможно, Солак думает, что такие упыри, как мой отец и его ближайшее окружение, сами тебя сожрали.

— Что ты такое говоришь? — Верн привстал со своего места. На практически всегда невозмутимом лице появилось раздражение.

— Это не я говорил, Верн, это я сейчас отца процитировал. — вдохнув и выдохнув, я продолжил. — Признавайся, этот Солак решил воспользоваться твоим отсутствием, чтобы захватить власть? А все эти претензии, чтобы пустить пыль в глаза, прежде всего своим, а потом уже и нам: мол, эти людишки угробили нашего лидера, теперь пускай не обижаются?

— Солак никогда бы… — Верн внезапно осёкся и сел за стол, схватив вилку и яростно воткнув её в столешницу.

— Ух ты, какие у вас высокие отношения, — я даже присвистнул. — Но признайся, это экспромт твоего зама, или ты действительно никому не сказал, куда и зачем отправляешься?

— Я не успел никому сказать, — процедил Верн. — Источник начал волноваться, и я сорвался сюда. Как-то не думал, что всё может вот так обернуться.

— И о том, что надо как-то предупредить остальных, ты тоже не подумал, — я сжал зубы. — И это возвращает нас к первому вопросу: ты, как умудрился дожить до своих лет?

— Оставь этот тон, — на лице у Верна сыграли желваки, и я понял, что шутки кончились. Я ещё мало что умею, и вряд ли смогу продержаться против взбешённого безликого больше десяти секунд. Хотя. Я весьма демонстративно посмотрел на Паразита и прищурился. Если Верна заблокировать, то тут можно и поспорить, кто кого одолеет без магии. Потому что меня очень хорошо учили. Вот только нам ещё нужно как-то отсюда выбираться.

— Ладно, пусть это станется на твоей совести, — я снова перечитал письмо. Верн молчал. Он прекрасно понял мой взгляд, и тоже отлично осознавал, что мы всё ещё нужны друг другу. — Что значит, некоторые узлы защиты на тюрьме непримиримых ослабели?

— Не бери в голову, — хмуро ответил Верн. — В этом нет ничего криминального. Основная защита не зависит от этих узлов. И я надеюсь, что мы успеем выбраться отсюда до того момента, как можно будет начинать волноваться. Но в одном ты прав: нужно как-то сообщить Совету, что со мной всё относительно в порядке.

— И как это сделать так, чтобы они поверили, что это именно ты им отвечаешь? И делаешь это не под давлением и находясь не под воздействием? Или они поверят отцу на слово?