— Я вычленяю отсюда те девятнадцать отдельных заклинаний, про которые говорил Верн. Это само по себе интересно. Завтра проверю каждое по отдельности в саду. Но мне также просто жизненно важно разобраться, как Верн их соединил в одну руну. Потому что я этого нигде не нашла, даже в тех книгах, которые привёз Илья. И да, если бы Верн мне не показал эту конструкцию, но показал все эти девятнадцать заклинаний, я бы, как их девушки, каждое по отдельности использовала в определённой последовательности. — Она поднялась на ноги и принялась собирать разбросанные по кровати листы.

Я всё это время пристально смотрел на неё, а затем проговорил:

— Зато теперь снимается вопрос уборки. Потому что мне было интересно, как они весь этот городок в порядке содержат. Очень сложно представить себе безликую с тряпкой в руке. — Посидев в кресле ещё немного, я поднялся. — Пошли, скоро Паразит должен нам принести еду. А эти занятия во мне жуткий аппетит вызывают.

— Ты себя лучше чувствуешь? — спросила Ольга, подходя ко мне.

— Скажем так, на стол меня не вырвет. — Я картинно согнул руку в локте. — Прекрасная госпожа, позвольте сопроводить вас на ужин.

Оля рассмеялась, положила пальчики мне на предплечье, и мы пошли в столовую. Паразит был уже здесь. Как и Верн. Кот сидел возле корзины с едой и смотрел на безликого, который, в свою очередь, не спускал с Паразита пристального взгляда.

— Ты мог бы для разнообразия хотя бы себе тарелку достать, — проговорил я, подходя к Паразиту и вытаскивая из-под ошейника письмо.

— Вот ещё, — фыркнул Верн. — Это противоречит моим принципам и воспитанию. — При этом он внимательно смотрел на меня, точнее, на письмо у меня в руках. — Что пишут?

Я не ответил, медленно прочитав небольшое, но очень эмоциональное послание. Потом перечитал его ещё раз и поднял взгляд на Верна. Ольга в это время быстро расставляла на столе приборы и потрошила корзину.

— Ответь мне только на один вопрос, — наконец, проговорил я, продолжая сверлить взглядом безликого. — Как ты умудрился дожить до своих лет? Хотя нет, постой, у меня в связи вот с этим, — я потряс рукой, с зажатой в ней бумагой, — родилось сразу множество вопросов. И самый главный из них: Верн, ты почему такой дятел? Кто тебя надоумил тащиться сюда проверять источник, даже не предупредив своих?

— Что ты хочешь этим сказать? — Верн нахмурился. Он даже вперёд подался, пытаясь рассмотреть, что же написано в письме.

— Я хочу сказать, что отец здесь только что матом тебя не кроет, — если он думал, что я отдам ему письмо, то глубоко заблуждался. Там кроме очень нелестных характеристик одного слишком самоуверенного безликого, было ещё послание мне.