— Вы меня не помните? — как же мне ласкала слух такая вежливость.
— Помню, но не узнаю, немного позабыл, — я смутился.
— Как вам в городе?
— Скучно, — я пожал плечами. Она засмеялась.
— Летом тут нечего делать, кроме как читать книги и ходить в церковь.
— Я тоже читаю, что вам нравится?
Она остановилась и тихо прошептала на мое ухо: «Люблю романы». Я в недоумении на нее посмотрел: «Почему шепотом?»
Настало мое двадцатилетие. К нам в гости приехали семья Бриссо, с которыми ты уже знаком, дорогой читатель, и семья Пате. Луис Пате, низкорослый, обаятельный мужчина, был чиновником, недавно получившим должность служащего в министерстве финансов, с кабинетом на улице де Риволи первого округа. Il a plein de blé, он мог запросто выкупить шикарные дома в центре Парижа. Но Г-н П. никогда не хвастался своей должностью, был милосердным и справедливым, хоть порой и слизким человеком. Его жена была из обедневшего дворянского рода. Вышла замуж по расчету, часто изменяя своему мужу с молодыми любовниками. Ей было около двадцати пяти, когда она умерла при родах. Честно, читатель, я до сих пор сомневаюсь, что ее маленький сыночек убийца был от Господина Пате, но никогда и ни с кем не поднимал этот вопрос, до сегодняшнего вечера. В любом случае, он растил мальчика, как своего ребенка. Этьен Пате был моего возраста. В моей памяти он остался худым и бледным, с длинными пальцами, которыми часто играл на рояле. Он уже учился, в отличии от меня, на юриста. Мы росли на одной улице, но никогда не были друзьями, как того хотели наши отцы. Наверное, у них были свои планы на нашу дружбу. Мы друг друга недолюбливали, но сидели за одним столом из-за уважения к нашим семьям.
Я стоял у окна, когда гости вошли в гостиную. Служанка оставила нас, когда Жизель приказала накрывать на стол. Луис, только увидев моего отца, тут же его обнял. Эти объятия были совсем другими, по сравнению с приемом Бриссо. Они были более теплыми, искренними, именно такими, когда встречаешь друга, с которым вместе выросли. Жизель мило улыбалась, смотря на них, но что-то в ее взгляде мне показалось странным. Это была le coup de foudre. Пате, оторвавшись от отца, прильнул к рукам тетки, от чего та отвела взгляд. Любезности закончились и главы семей отошли к камину, тихо разговаривая о пережитом. Бриссо уже стоял с бокалом вина, пока его жена и Жизель тайно обсуждали Этьена. Из дамской комнаты вышла Шарлотта. Она стала еще краше, чем была. Румянец на щеках, алые губы и всё такие же блестящие золотистые волосы. Я подошел к ней.