Она ещё сильнее сжала свою голову и ударила лбом по доске, отчего по той пошли тёмно-фиолетовые трещины.

— Ыа-а-а-а, он надо мной издевается! Да сколько можнооооо? Он это специально что ли⁈ Именно сейчас⁈

— Эм… — подошла к ней Суви, — Кать?.. А ты что хотела сказать-то? — спросила она, аккуратно касаясь плеча девочки.

— Да неважно уже! — вздохнула Синицина, — Ничего не хотела. Просто… просто так.

— Ничего, говоришь?.. — покосилась кореянка.

— Ага. Ничего, — вздыхает Синицина, упершись лбом об расколоченную ей же доску, — Хотела и хотела. Что-б этот придурок сквозь землю провалился!

— Ну, — протянул Максим, пытаясь ногой расковырять то место, где стоял Михаэль, — Ну, как бы… ну да, провалился.

Катя повернулась с очень уставшим, не то разочарованным, не то яростным лицом. И посмотрела на место, где стоял мальчик. Никого там не было. И пол там не расковырять.

— Господи, ну за что мне все это?.. Почему именно он?.. Как это удалить из головы?.., — притворно захныкала белобрысая девочка.

— Ну, — подошёл уже Леня, — Теперь вопрос… куда он делся? Снова.

Такого я ещё не видел. Нет, на картинках и на видео, конечно, видел, но вживую…

Знаете, я в поместье-то себя ощущал не в своей тарелке, потому что привык к уютной маленькой квартирке, но здесь…

Я огляделся. Огромный, просто неадекватно огромный зал. Повсюду висели картины, стояло несколько статуй, а три огромные люстры освещали каменный мраморный стол, за которым мы сидели. А живой оркестр, играющий где-то в углу, наполнял помещение аристократичным бэкграундом. Живой оркестр, ёмаё!

Да даже вилки и ложки, даже тарелки у нас были серебряные с позолотой! И я уверен, это настоящее серебро и настоящее золото!

И это даже не тронный зал. Это просто грёбаная столовая!

— Ну, Михаэль, приступай. Ты не голоден? — на немецком спросил меня Вильгельм, указывая на мою тарелку.

Я медленно поднимаю на него глаза:

— Ты смеёшься? Да какой не голоден⁈ Ты выкрал ребёнка и предлагаешь ему просто поесть⁈

— В нашей семье не принято решать дела на голодный желудок, — пожимает он плечами, отрезая кусок сочнейшего стейка, — Да и что изменится от того, что поешь ты или нет? Ты всё равно никуда не денешься. Если ты хочешь сидеть и страдать, то ты просто будешь делать это голодным.

— Не так… ну вот вообще не так с внуком контакт настраивают!

Император поднял на меня глаза, ничего не ответил и вернулся к еде.

Я сижу во дворце Императора Германского, Вильгельма.

Я.

Сижу. Здесь.

И это мой дед.

Господи, какой же это абсурд! После моей телепортации и поимки он привёл меня вот сюда, во дворец. Всюду охрана, везде барьеры, а я в негаторах. И что делать — я без понятия! Он серьёзно после всего этого потащил меня просто жрать⁈ Это что вообще за день такой дебильный⁈