— Сыром.
— Ну, сыр — это организуем… как раз конфискат из Европы есть…
Я киваю и, вроде как закончив все дела, открываю дверь, чтобы выйти, но не тут-то было! Меня останавливает… Барон.
А если точнее, его туша, влетевшая в стену.
— Бомжара, ёп твою мать! Ты издеваешься⁈ — орали ему из обезьянника, — Ты сказал, что сам дойдёшь!
Грима на нём не было, цилиндра тоже. Да и грязный весь — на Барона не похож. Но это он.
Я аккуратно выглядываю. В натуре Суббота. Вот он, валяется. Он приоткрывает один глаз и смотрит на меня. Я смотрю на него.
— Михаэ-э-э-эль! — радостно и реально по-бомжацки протянул он, — А я думал ты сдох!
— Поэтому из запоя не выходите?
— Я поминал!
— Вы год назад начали!
— А я заранее! Вот насто-о-о-лько тебя люблю!
Я закатываю глаза и поворачиваюсь на Тихонова.
— Можно этого забрать? — указываю на Барона.
— М? — отвлёк я лейтенанта от почёсывания крысиного пузика, — А, да, забирай. За питьё и секс в общественном забрали, уже отсидел.
Я вздыхаю, качаю головой и подхожу к чёрному мужчине. Ну ща он белый из-за побелки, но не важно.
— Подъём, алкоголик! — помогаю ему подняться, — Учиться пошли. Я тебя третий месяц ищу!
— А-а-ай, мой хороший, — он вообще не стеснялся и полностью на меня облокотился, второй рукой махая полицейским на входе, — Adios, pedrilas!
Ох… ну за что мне это всё…
А ещё я слышу, как ко мне принюхиваются. Да ну бо-о-оже…
— Хм… Михуэллио, чем от тебя воняет?
— Тем, что вам нравится…
— Не, не только ром и сигары. Ещё что-то появилось. Пахнет… хм… — нюхает меня алкаш, на что полицейские нездорово оборачиваются, — Жаренная курочка…
— Вы по стереотипам решили пойти⁈
— Нет. Крыло. Огонь. Не курица? Хм… ангелы, — нюхает, — Да. Небеса. Ангелы. Справедливость? Да. Но нет. Это не справедливость, хотя она. Но не она. Это скорее… месть, — вскидывает он брови, — Да! От тебя воняет местью.
— Откуда вы… — вот это меня правда удивляет.
— Ха-ха, глупый ты русско-немецкий ребёнок! — он наконец перестаёт катиться на моей спине, встаёт и выдыхает полной грудью, — Вуду — магия мести и желаний. И твоим желанием мести просто несёт.
Я хмуро на него смотрю, на что Барон Суббота хмыкает, одним движением стирает грязь с лица, возвращая белый грим, и достаёт из воздуха цилиндр.
— Пойдём, покажу кой-чо, — машет он рукой и, достав из цилиндра бутылку, замечает молоденькую студентку правоохранительных, — У-у-у, вот это законодательная жопа у вас в стране… да уж… обязательно ещё раз сюда сяду… — оборачивается на меня, — А ты чего клыки отрастил-то? В фуррятину делаешься? Правильно! Знаешь сколько женщин на теме хищной доминации двинуты? У-у-у…