Я со всей силы прижимаю его ногой к полу, и даю волю Садизму. Да… я давно хотел попробовать.

Я выпускаю силу Иггдарасиля.

— Кха… Крха… А-А-А-А! — завопил он.

Растения начали заполнять его внутренности, прорастать между мышцами! Корни полезли из его носа, рта, его тело начало вздуваться, а кожа лопаться, давая волю кровавым стеблям! Целый лес начал прорастать в ещё живом человеке!

Запах молодого леса и звуки растущего сада наполнили помещение, тогда как гарь и болезненное мычание прекратилоиь.

И спустя десять секунд… всё закончилось. Я убрал ногу, а перед всеми предстал результат плохих и неправильных решений — поднятый стеблями и повисший в воздухе труп, ставший почвой для прекрасного кровавого сада.

Все в помещении застыли. Они не знали, что сказать и как реагировать, бояться или пасть на колени.

Я тоже не знал.

Ведь в отличие от всех прошлых раз… теперь порождённые Иггдрасилем растения не погибали.

«Пу-у-у…», — выдыхая я сквозь маску, — «Интересные новости…»

— Труп — припрятать. Остальные — одобрены, — развернулся я, — Следующих.

Они застыли, с ужасом и восхищением глядя на меня. Я остановился. Осмотрелся.

— НУ!

Больше я такого не повторял. Да и в целом — с огнём Справедливости и глазом Шеня… всё пошло как по маслу.

Кажется, я выявил абсолютно всех, кто заслуживал казни.

Кажется…

«Пользователь — Геном Справедливости укоренился. Он развивается»

Я стоял с рюкзаком и сумкой возле дипломатического телепортационного зала Германии. Погодка была паршивая, пасмурная, дул ветерок. Так что, наверное, я вовремя улетаю.

Вокруг столпилась охрана. Ещё бы! Принц и сам Император в одном месте!

— Ну, внук, надеюсь тебе у нас понравилось, — сказал дед, потирая свою идеальную ровную тираническую бороду.

— Да не особо, если честно, — вздыхаю.

— Понимаю. Не на то был расчёт, — он позволяет себе такой же вздох.

Я заметил, что много охранников заменили. Раньше я видел одни и те же «доверенные» лица, но после Мари мы выяснили, кто ещё может сливать информацию или быть подосланным агентом, потому их отправили сторожить туалеты.

— Я буду каждый день присылать вам свои фотографии во всех ракурсах! — стояла она рядом.

— Не надо… — вздохнул я.

— А можете… можете оставить мне своё бельё?

— Нет…

— Хотя бы одно… да даже чистое! П-пожалуйста!

— …

— А можно… можно мне каждую ночь думать о вас и… ну… хе-хе… хе-хе-хе, — у неё словно едва не побежали слюни.

— А будто до этого тебя что-то смущало…

Я знаю, что она украла мою футболку. Я ещё трусы проверял, но вроде все на месте… каким-то чудом. Но я решил на это ничего не говорить. Ведь Мари, увы, всё… поехала. И не во Францию, а башкой.