Я смотрю, как она держит вилку, как поправляет рукав моей футболки, который постоянно сползает с её плеча, и понимаю, что ужин для меня с самого начала не про еду. Я почти не чувствую вкуса. Всё внимание сосредоточено на том, как ткань касается её кожи, как свободно ложится на грудь, как она то и дело непроизвольно подтягивает её вверх, будто забывая, что под ней ничего нет.
И от этого знания у меня внутри всё скручивается в тугой, болезненный узел.
Я знаю, что она без белья, и такой, вроде бы, не сильно ошеломляющий факт не даёт мне сосредоточиться на разговоре. Я видел её грудь. Касался к ней губами. И, мать его, сейчас только и думаю о том, что мне мало. И эта пытка становится почти невыносимой.
Маргарита что-то рассказывает, вспоминает детдом, книги, свои первые прочитанные истории, а я ловлю себя на том, что любуюсь тем, как шевелятся её губы. Как она улыбается, сама того не замечая. Как свет от камина ложится на её шею и ключицы. Завораживающе.
Руки лежат на столе, но пальцы подрагивают. Мне приходится сцепить их в замок, чтобы хоть как-то удержать себя. Чтобы не сделать то, о чём я потом, возможно, пожалею. Или не пожалею вовсе.
Я понимаю одно — я на пределе.
— Пальчики оближешь, — долетает до моего подсознания её слова. Хотя нет. Не слова — действия. Потому что её губы смыкаются вокруг этих же пальцев, и она медленно их втягивает в себя, при этом создавая звук почмокивания. О боже, я, кажется, до этого никогда ничего эротичнее не видел. За секунду в моей голове пролетают картинки с этим ртом на моём члене. Как она сосёт его и при этом так же сладко стонет.
Маргарита будто увидела ту же картину, что и я.
— Я помою посуду, — обычная стандартная отмазка, чтобы снять накал между нами. Но она не работает. Марго проходит мимо меня так близко, что я улавливаю её запах — такой настоящий... Так пахнет женщина, от которой я схожу с ума.
И этого оказывается достаточно, чтобы я сорвал все замки и плюнул на обещания.
Я хватаю её за руку и дёргаю на себя. Движение выходит резким, почти отчаянным. Она даже не успевает ничего сказать.
Я прижимаю её к себе и утыкаюсь лицом в её живот, прямо в мягкую ткань футболки. Вдыхаю глубоко, жадно, будто действительно задыхаюсь без неё.
Но, хочу ещё ближе. В себя её вжать, стать одним целым. Закидываю футболку и целую плоский живот. Он будто мёдом намазан, такой вкусный и сладкий, что я хочу всю её облизать.
Снова дёргаю её на себя, и Марго, широко расставив ноги, падает мне на колени. Её промежность так близка к моему паху. Но Марго не помогает обуздать моё дикое желание её трахнуть. Она усугубляет ситуацию, когда начинает тереться той же промежностью по голодному, заведённому до предела члену.