— Здравствуй, Маргарита.
Книга выскальзывает из рук, и все надежды избежать этого разговора тают на глазах. Я знала, что его пропустят. Как ни крути, он до сих пор не подписал документы на развод.
В его руках пакет с продуктами и букет роз. Тех самых, которые я до сих пор ненавижу. Со стороны можно подумать, что пришёл проведать заботливый муж. Если бы люди знали, как сильно мне сейчас хочется, чтобы он исчез.
— Зачем ты пришёл?
— Всё так же поговорить. Только давай без вот этих отключек. Ок? Ты можешь навредить моему ребёнку.
— Я не хочу с тобой разговаривать, — намеренно игнорирую его последнюю фразу и отворачиваюсь к окну.
— Хочешь ты этого или нет, мне плевать. У тебя нет выбора...
— Это не твой ребёнок, — пытаюсь соврать я.
— Ты всегда была отвратительной лгуньей. И да, мне поведала твоя студентка, а ей врать нет смысла, потому что у неё своя заинтересованность в твоём ебаре-студенте.
— Она лжёт, — снова никчёмная попытка.
Когда Олег никак не реагирует на мои слова, я поворачиваю голову в его сторону. Он кладёт цветы и пакет на тумбу, а сам тянется за телефоном. Через несколько секунд из динамиков льётся мой и подруги голос. Вот же сука, подготовилась эта Юля. Даже запись для мужа сделала.
— Нет... Этого просто не может быть... Это ребёнок Олега? Ты уверена?
— Помнишь наш отпуск? Вспомни, какая я вернулась. Он кончал в меня, чтобы я забеременела. Тогда пошли месячные, и я подумала, что у него не вышло. Обманулась, наивная.
— Знаешь, мне даже забавно, что ты делишься с Ветровой интимными подробностями. Я думал, ты куда скромнее, жёнушка. Но дело сейчас даже не в этом. Да и о ебаре твоём мы поговорим позже. Так ведь? А может, и не будем, ведь, возможно, твой Дунай сядет надолго. Я могу посодействовать. Или же помочь выйти ему на свободу. Тебе какой вариант больше нравится, любимая?
Я смотрю на него и не вижу человека. Передо мной то ли робот без сердца, то ли монстр... Но уж точно не тот, с кем я прожила столько лет в браке.
— И ещё, если понадобится, я добьюсь того, что ребёнок будет жить со мной.
У меня перехватывает дыхание, и начинают дрожать руки. Он не всерьёз. Ни один суд не заберёт у матери ребёнка. Я же не алкашка какая-то.
— Ты... не сможешь... — пытаюсь говорить твёрдо, но где там. Ни силы, ни духа, ни уж точно уверенности. А вот на лице Олега улыбка. Дьявольская такая. Победная.
— Думаешь? — его глаза прикрываются на секунду, а уголки губ дёргаются. Будто он еле-еле сдерживает смех. — Ты одна. Съёмная квартира и зарплата преподавателя. У тебя нет ничего. А главное, ты же знаешь, мой отец никогда не допустит, чтобы его внук или внучка росли где попало и с кем попало.