— Соня, — голос матери был железобетонным. — Ты должна приехать. Сейчас. В офис отца.

— Я работаю, — сказала я, хотя на самом деле доедала вчерашний бутерброд.

— Это не обсуждается. Решается твоя судьба.

Я хмыкнула. Моя судьба уже решилась пять лет назад, когда я послала к чёрту экономический факультет и поступила в художественное училище. Отец тогда сказал, что я позор семьи. Мама сказала, что я слишком похожа на неё в молодости — и это был не комплимент. С тех пор мы виделись только на больших праздниках, и каждый раз пахло порохом.

— Хорошо, — согласилась я, чтобы она отстала. — Буду через час.

На самом деле мне нужно было всего сорок минут, но я намеренно опоздала. Моя маленькая победа.

Отец встретил меня в приёмной своего офиса — стеклянной коробке на двадцатом этаже, где даже воздух казался платным. Он был в идеальном костюме, с идеальной причёской и идеально холодным лицом. Я — в растянутой футболке с черепом, джинсах в краске и с чёрной полосой на скуле, потому что забыла умыться после угля. Мы смотрели друг на друга как два разных вида.

— Соня, — сказал он ледяным тоном. — Проходи. И постарайся хотя бы молчать.

— А что, говорить запрещено? — спросила я, проходя в кабинет. Там уже сидела мама и ещё двое мужчин. Одного я узнала сразу — дядя Витя, мамин брат, который вечно пытался нас мирить. Второй был незнакомцем. Крупный, седой, с лицом, которое могло украшать любую обложку журнала «Успешный капиталист». И ещё один человек стоял у окна, спиной ко мне. Широкие плечи, дорогой костюм, идеально постриженный затылок. Он не обернулся, и это меня сразу разозлило.

— Садись, — велел отец.

— Я постою.

— Соня, — вмешалась мама, и в голосе её проскользнули стальные нотки. — Сядь. Пожалуйста.

Я села. Только из-за «пожалуйста».

Седой мужчина, которого представили как Аркадий Сергеевич, начал говорить. Я слушала вполуха, потому что всё это походило на собрание акционеров, а мне было плевать. Но когда отец произнёс слово «брак», я выпрямилась.

— Что?

— Ты выходишь замуж, — повторил отец, будто это было решение о поставке офисной бумаги. — За сына Аркадия Сергеевича. Диму.

— Я? — переспросила я, указывая на себя пальцем, перепачканным в угле. — За какого-то Диму? Ты рехнулся?

— Не груби, — осадила мама.

— Я не грублю, я выражаюсь ясно. Какого чёрта?!

Аркадий Сергеевич кашлянул и посмотрел на отца с лёгкой улыбкой. Такой, которая означает: «У тебя невоспитанная дочь, но мы это исправим». Меня замутило.

— Соня, — сказал отец, сцепив зубы. — Мы с Аркадием — давние партнёры, но между нашими семьями пропасть. Ты знаешь, что твой дед и его отец... не поладили.