Ибо безоружен. А значит слаб.
— Но почему?.. Неужели постаралась Хилини и остальные? — пробормотал так, чтоб никто не услышал. Я еще не знал. какую мощь накопили за десятки веков те мои убийцы, которые остались живы. Но точно немалую.
А пока я размышлял о судьбах мира, Мессенлари закончил работу. Новые дома со всей нужной инфраструктурой розовели в лучах рассвета, первые лучи Солнца осветили полированные доски новых портов и играли в замысловатых оконных рамах магазина. Отослав Марию и мертвого барона в ратушу, я вознесся над городской площадью. Восстанавливать ее уговора не было, так что она так и зияла подпалинами и пятнами лопнувшего асфальта.
Но теперь до этого никому не было дела.
— Ну что, юноша? — возвысил я голос, заметив фигуру Глеба, выделяющуюся из толпы. — Как видишь, я выполнил свое обещание! Теперь ты признаешь правдивость моих слов?
Глеб с достоинством смотрел на меня. Я продолжил:
— Я сотворил для людей жилье и работу за одну ночь. Вскоре, когда я получу откуп от Меньшиковых, я выплачу каждой семье пособие, достаточное, чтоб худо-бедно обустроить жилище. Каждой! — подчеркнул я. — Вообще всем, кто живет на этой земле!
Ликованию людей не было предела. Да, и теперь в толпе виднелись провокаторы, затыкающие радостных селян, визгливо выкрикивающие о памяти убитых и отмщении проклятым магам за их жизни. Но таких дураков быстро успокаивали. Пинками.
Люди счастливы будущим, а не прошлым. Горе утраты еще настигнет семьи погибших, несомненно. Потом, в тишине, за стаканом чего-нибудь крепкого. Но сегодня радость от предотвращения катастрофы в будущем заглушит любую печаль.
— Я вижу! — дерзко вышел вперед Глеб. — Вы правда сотворили чудо, Ваше Благородие! Я не дурак и не бойцовский петух, и я признаю это. Вы сдержали свое слово. И благодарен вам. Пусть я простой парень, не из благородных мужей, но… Я клянусь помогать делу моего села всем, чем смогу. А значит и вам, если вы исполните и иные свои обещания!
С этими словами юноша вдруг встал на колени. Нет, на одно колено, склонив в поклоне голову. А следом за ним тут же стали падать на колени другие деревенские. Но уже на оба.
Я взмахнул рукой, останавливая этот позор.
— Остановитесь! — повелел я. — Оставьте свое раболепие во вчерашнем дне. И ни перед кем, никогда не вставайте на оба колена. Ни за что!
Когда все, кроме склонившего голову Глеба, встали, я опустился к парню, на лету сотворив черный клинок. Стоящая тут же мать здоровяка ахнула, закрыв лицо руками.
— Подними голову. — мягко сказал я. Юноша вскинул лицо, отбросив с него светлые кудри, и заглянул мне прямо в глаза.