Глава 3. Вспышка на Патриарших
Страница 5 из 27
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 3. Вспышка на Патриарших

Страница 5

Папа остановился у входа в отель, огляделся по сторонам и уважительно крякнул:

— Ну и райончик ты забронировала, мать. С одной стороны Тверской бульвар, с другой — Патриаршие, а вокруг — сплошные министерства и ведомства. Тут муха без пропуска не пролетит. Высший класс, сразу видно.

Он поставил чемодан, потер руки и добавил с сугубо хозяйской гордостью:

— Видишь, как всё правильно вышло: и центр, и тишина, и вокруг — всё серьёзно. Как раз то, что нужно, чтобы наш ребёнок отдохнул как следует.

Мама весело рассмеялась, подталкивая его к дверям:

— Ну и отлично! Зато за Леночку нашу можно быть спокойными, под таким-то прокурорским и министерским присмотром!

Я лишь загадочно промолчала, глубже пряча лицо в воротник, чтобы родители не заметили, как лихорадочно блестят мои серо-зелёные глаза, а Сердолик на церковной верёвочке под пуховиком буквально прожигает кожу. «Муха без пропуска не пролетит», — подумала я и впервые за день почувствовала почти злорадную лёгкость: если он правда так хорош, если он и вправду до сих пор сверяет часы и выверил все маршруты — то в этом районе мухе без пропуска действительно не пролететь. А вот погоны — пролетят. Погоны им пропуска положены.

Глава 3. Вспышка на Патриарших

Ранние январские сумерки опускались на Москву стремительно и мягко — так опускается на плечи тяжёлый, но красивый плащ: накрыл, и не сбросить. Синий час перетекал в вечерний, и столица меняла освещение, как меняет украшения светская дама: дневную сдержанность — на дорогую, глянцевую сказку. Стоило нам миновать Тверской бульвар и углубиться вглубь района, как вокруг зажглись знаменитые винтажные фонари — круглые, старинные, в тяжёлых чугунных юбках, — разливая по заснеженному асфальту тёплый янтарный свет. Снег падал пушистыми, огромными хлопьями, неторопливо, будто хорошо отдохнувшие люди вышли на вечернюю прогулку. Мимо бесшумно шуршали колёсами представительские авто — чёрные, начищенные, с водителями в перчатках, вжатыми в руль, — а воздух, казалось, был наэлектризован предвкушением праздника. Или это был не воздух. Или это была не электрическая проводка праздника, а что-то другое, что шло навстречу и уже ощущало меня кожей.

И магия действительно сработала. Казанские камушки на моей шее — сердолик и аметист — под пуховиком уже не просто грели: они горели, посылая по телу волны осязаемого жара, волна за волной, как радиостанция, которой наконец ответили. Сердолик пульсировал в такт сердцу — и в какой-то момент я уже не могла понять, что именно из них двоих бьётся. Сердце то и дело пропускало удары, а мои серо-зелёные глаза лихорадочно сканировали лица прохожих: встречные, заснеженные, смеющиеся, влюблённые — нет, не он… нет, не он… нет, не… Радары внутри меня звенели от напряжения до лёгкой тошноты. Я шла как заведённая, и единственное, что меня держало, — это шаги родителей рядом: мама что-то щебетала про ёлку, папа ворчал про лёд под снегом, и их обычный, домашний гул был моим единственным заземлением.

назадназад
1 ... 3 4 5 6 7 ... 27
впередвперед