Глава 5. Раунд на Патриарших
Страница 11 из 31
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 5. Раунд на Патриарших

Страница 11

И — что важнее — не добавила ничего. Ни «всего лишь», ни «знаю, скучно», ни оправдательного полупоклона, которым женщины моей профессии почему-то привыкли гасить чужое разочарование раньше, чем оно успеет родиться. Я выучила этот жест за четыре года виртуальных признаний, когда приходилось объяснять, кем я работаю, — и всегда чуть-чуть извинялась. Сегодня впервые не стала.Он заметил. Конечно, заметил — этого человека, кажется, невозможно застать врасплох, но можно удивить отсутствием привычного.

— Участковая, — повторил он. Не «сестра», не «медик», не вежливо-обтекаемое «в медицине». Участковая. Слово, за которым стоит территория. — И сколько на участке человек?

— Триста двенадцать, — ответила я, удивившись собственной точности.

— А сколько из них вы знаете по именам?

Я задумалась. Он не смотрел выжидающе — он просто ждал, как ждут люди, привыкшие, что на их вопросы отвечают по существу.

— Двести с чем-то, — сказала я. — Остальные помнят меня хуже, чем я их.

— То есть вы помните двести незнакомых вам людей по именам, — он кивнул, будто сверил факт с чем-то внутренним. — И это вы называете скучной работой?

— Я этого не говорила.

— Нет. Вы этого не сказали. — Он чуть наклонил голову. — Вы сделали это взглядом. Я читаю взгляды по роду деятельности.

— И что вы прочитали?

— Что вы ждали, что я скривлюсь, — сказал он спокойно, без нажима. — Не скривлюсь. По-моему, это самая честная работа из всех, о которых мне доводилось слышать за ужином. Люди доверяют вам то, что не доверяют никому. Температуру, страхи, вены. А вы приходите к ним домой.

Мне вдруг стало очень тепло — так, что сердолик показался просто камушком на верёвочке. Он сказал «приходите к ним домой» — и в этих четырёх словах не было ни капли снисхождения, никакой улыбки свысока, никакого «как мило, что вы там ковыряетесь». Он сказал это как человек, который сам ходит к людям домой. И знает, чего это стоит.

— Вы очень странный человек, — сказала я тихо. — Из всех, кто фотографировал мою семью.

— Не самая честная похвала за мою жизнь, — согласился он. — Но лучший собеседник за вечер.

Я не удержалась. Захихикала — коротко, глупо, по-школьному, — и сразу испугалась этой глупости в себе. Двадцать пять лет. Взрослая женщина. Участковая медсестра. Смеётся над репликами человека в кашемировом пальто, как первоклассница над строгим учителем.

Он посмотрел на мой смех так, как до этого смотрел на мою колкость: пробуя на язык. Запоминал.И вот тогда — впервые за вечер — я улыбнулась ему по-настоящему. Не «социально», не уголком, а всей этой моей непропорциональной, живой улыбкой, которую я всегда прикрывала рукой. Руки не хватило. Или я не захотела, чтобы хватило.

назадназад
1 ... 9 10 11 12 13 ... 31
впередвперед