А то еще подумает, что я только сплю и вижу, чтобы оказаться с ним в одной постели!
Кирилл хмыкает, но с кресла встает. Стягивает с себя майку, и я жадным взглядом ловлю каждое движение. В тусклом свете ночника его тело покрывается тенями, а мышцы будто еще выразительнее становятся. Кирилл освобождается от треников, поддевает резинку боксеров. Я, затаив дыхание, чувствую, как сердце начинает бешено колотиться. Если он их снимет, значит, что-то еще произойдет.
И я с трепетом ожидаю этого момента.
Однако Кирилл, усмехнувшись, этого не делает. Щелкает резинкой, ударившей по коже, и забирается на кровать, придвигаясь ближе к стенке. Я лежу спиной к нему и не вижу, чем он там занят.
Несколько мгновений тишина. Я все жду, когда он сделает хоть какой-то шаг, но Кирилл, кажется, уснул. С его стороны кровати раздается только мерное дыхание. Он будто не человек, а манекен без движения.
Вздыхаю и закрываю глаза. Ну и черт с тобой!
Но не успеваю я провалиться в сон, как слышу шорох за спиной. Кирилл перекатывается на бок, а в следующий момент меня обвивает его крепкая рука и прижимает к его груди.
– Так лучше? – со смешком спрашивает Кирилл.
Его дыхание опаляет мою кожу, я с трудом сдерживаю рвущийся из груди стон, потому что касание его тела рассыпает по мне табун мурашек.
– Намного, – фыркаю я, но сама прижимаюсь к нему, чтобы тепло его тела равномерно согревало меня.
Просыпаться в крепких объятиях человека, прижимающего к своей груди и мерно дышащего в шею, – безумно приятно.
Я распахиваю глаза и сначала не понимаю, где вообще нахожусь. Только потом соображаю, что я на даче у родителей, а обнимает меня Кирилл.
Воспоминания о вчерашнем дне заставляют покраснеть. Надо же, насколько я могла низко пасть, что почти переспала с мужчиной, которого едва знаю.
А ведь правда, я совсем ничего не знаю о Кирилле: ни где он работает, ни на что живет. Ни его увлечений, ни занятий, ни истории болезни. Последнее особенно важно, однако ничего из перечисленного мне неизвестно.
А я взяла и упала в его руки. Жуть какая.
Но как же, черт возьми приятно! И как горячо с ним!
В окно проникают солнечные лучи, деревенские звуки постепенно врываются в комнату. Слышу, что уже мама встала, и теперь хозяйничает на кухне. Скоро подтянется папа. Надо и мне бы тоже встать.
Едва пытаюсь пошевелиться и высвободиться из крепкого захвата, как Кирилл за спиной недовольно ворчит и лишь сильнее прижимает меня к себе. Шумно тянет носом воздух, а следом моего плеча касаются губы.
– Доброе утро, – бормочет сонно, вжимаясь в меня всем телом.