Кот двигает лапой, касаясь моего плеча.
— Поэтому меня раздражают приказы. Даже разумные. Когда кто-то говорит, что лучше знает, как мне жить, хочется сделать наоборот.
Босс тихо выдыхает.
— Ты не считаешься. Ты кот. Максимум можешь украсть платье и получить выговор.
Лапа сильнее прижимается к плечу.
— Рядом с тобой спокойно именно потому, что ты не можешь потребовать обещаний. Не скажешь, что ради безопасности мне следует отказаться от работы или друзей. Не обидишься, если я решу уехать. Да, кот однозначно лучше мужчины.
После этих слов Босс замирает.
Я поворачиваю голову. В свете свечи его глаза кажутся темнее, а выражение становится непривычно тяжёлым.
— Что?
Кот убирает лапу.
— Не нравится, что я могу уехать?
Он смотрит в сторону окна.
— Пока не собираюсь. Работа хорошая, Марина Сергеевна меня не выгнала, а Валентина Павловна почти смирилась с разрушением мебели.
Босс не расслабляется.
— И ты здесь.
Только теперь он снова касается плеча.
Я улыбаюсь и осторожно глажу его по голове.
— Не волнуйся. Сначала найду хозяина. Отдам тебя ему в целости и сохранности, потом буду думать, что делать дальше.
Свет возвращается через час. Лишь после этого Босс опускает голову мне на плечо.
Весит она немало, но я не двигаюсь.
Странное качество для домашнего кота — защищать человека.
Ещё более странно, что я начинаю понимать его без слов.
Через три дня Босс исчезает снова.
Утром он ест половину завтрака, терпит обработку раны и едет в клинику на переднем сиденье машины Марины Сергеевны. К обеду занимает кресло администратора. После трёх часов я отвлекаюсь на операцию, а когда возвращаюсь в холл, кота нет.
Светлана уверяет, что видела его десять минут назад возле служебного входа. Дверь закрыта, окна тоже. Я проверяю потолок, подсобку и шкафы, однако нигде не нахожу.
— Может, домой ушёл? — предполагает Илья.
— Как?
Марина Сергеевна смотрит на меня поверх очков.
— Он нашёл вас на ярмарке.
Это правда.
— Вот он! — кричит Света, она проверяла по наружным камерам. Кота засекли пересекающим парковку возле офисного здания.
— Я его убью. — шепчу я.
До здания добираюсь быстро. Босс уже исчез внутри. Девушка на стойке утверждает, что животных не видела, но возле турникета лежит опрокинутая папка, а охранник рассматривает царапину на руке.
— Куда он побежал?
— На двадцать первый этаж. Лифт открылся, эта тварь прыгнула внутрь. Табло показало двадцать первый.
— Не называйте его тварью.
— Он меня укусил.
— Значит, было за что.
Я вхожу в следующий лифт. На двадцать первом этаже тихо. Половина кабинетов закрыта. В конце коридора распахнута дверь с тёмной табличкой: «В. А. Бессонов».