Она грустно усмехнулась:

— Вполне возможно.

Мы пересекли ещё одну глухую улочку, миновали пару закрытых магазинчиков. Сверху, где-то за окнами второго этажа, слышался плач ребёнка, но в целом город спал. Я поймал машину в паре кварталов оттуда, на более оживлённой дороге. По счастью, таксист согласился нас подобрать, хотя косился на Лину — наверное, подумал, что мы из какого-то ночного клуба сбежали.

Лина чуть приподняла бровь, когда я назвал адрес:

— Ломбард?

— Да, — ответил я, захлопывая за ней дверцу такси. — Мне нужно кое-что забрать.

Князь Воронов сидел в своём обширном кабинете при тусклом свете настольной лампы. В воздухе витал запах коньяка и дорогой сигары, которую он сжал в тонких губах.

День выдался адским: помолвка дочери Ракитиных сорвалась, дуэль, Вислы, Имперцы — полный бардак. Он устало потёр виски и поднял бокал, чтобы сделать очередной глоток обжигающей жидкости.

«Когда же я высплюсь, — мелькнула у него мысль, — сколько можно разгребать чужие проблемы…»

В тишине послышались тяжёлые шаги в коридоре. Князь вздрогнул. В этот поздний час никто не должен был бродить по его владениям. Дворецкий, по идее, давно уже спал, а охрана находилась снаружи здания.

Внезапно дверь кабинета со скрипом распахнулась без стука, и на пороге возник человек в костюме-тройке, белой рубашке и начищенных туфлях. Князь чуть не поперхнулся коньяком, увидев знакомую фигуру, и поспешно отвёл сигару.

— Ладыжин⁈ — почти выкрикнул он, подавившись дымом.

— Во плоти, — с холодной усмешкой отозвался Станислав Юстинович, переступая порог. Его стальные глаза вспыхнули, выхватывая из полумрака черты измождённого лица князя. — Не ожидал меня увидеть, да?

— Я… я не знал, что вы в городе, — проговорил князь, прикладывая руку к груди, будто у него разом участилось сердцебиение.

— Если бы я предупреждал каждый свой приезд, — лениво протянул Ладыжин, — я бы не узнал столько всего интересного. Да и какая разница, знал ты или нет, — он скользнул взглядом по кабинету, будто высматривал удобное кресло. — Ничего, что я вошёл без стука? Дворецкий твой давно спит, не хотелось его будить. А нам с тобой нужно переговорить.

Князь машинально сглотнул, с трудом подбирая нужные слова:

— Это… это наглость. Я мог спать или… неважно.

Ладыжин лишь пожал плечами. Высокий, с пронизывающим взглядом и манерами человека, которому неведомы понятия «такт» и «осторожность». Он подошёл к книжному шкафу, достал оттуда какой-то том и покрутил в руках, словно проверял, что в нём внутри. Затем шагнул к креслу у противоположной стены кабинета и опустился в него, закинув ногу на ногу и положив книгу рядом с собой на столик.