— А я и не шутила, — упрямо помотала головой Надежда Владимировна. — Много красивых слов, не меняющих сути дела. Целитель лечит людей, не обращая внимания на их статус, финансы и прочие аспекты бытия. Поэтому Целитель независим и остается таким до тех пор, пока не нарушит закона. А что касается твоих весьма значительных и уважаемых людей, так и у них должна быть голова на плечах, знают же, к кому они за помощью обращаются. И сам юноша должен извилины напрягать, прежде чем на какую-то помощь подписываться. Накосячит — тогда и придет твое время разбираться и спрашивать. А пока не случилось ничего, так и разговаривать не о чем.

— К тому моменту, как нарушит, уже может быть слишком поздно, — Эдуард Алексеевич явно не хотел признавать доводы Надежды Владимировны, хотя чувствовалось, что особых вариантов у него попросту нет.

— Эдуард, не спорь со мной! Целитель независим. Это воля богов, и не нам с тобой менять сложившийся порядок вещей, — подняла указательный палец Надежда Владимировна.

— Но послушайте… — не сдавался полковник, однако мне происходящее уже наскучило.

— Думаю, что дальше они и без меня разберутся, — сообщил я Мосе и выразительно постучал ладонью по стойке. — А сейчас мне хотелось бы забрать свои книги.

Я изобразил на лице самое решительное выражение, на которое только был способен, и заметив, как тут же заблестели глаза владельца аптеки, добавил:

— Вот только не вздумай ничего говорить про деньги. Уверен, что ты сегодня и так неплохо наварился.

— Эти книги стоят целое состояние, — судя по всему, когда вопрос касался собственной прибыли, чувство страха у Моси атрофировалось моментально и полностью. А может, никакого страха и не было. Мося многолик, и не уверен, что он действительно так уж сильно боится фээсбэшника. Какую опасность может представлять Надежда Владимировна, я и вовсе не понимал. Ну да, скорее всего она тоже Целитель, но не ассасин же. Вряд ли в серьезной драке женщина в возрасте сможет кому-то навредить.

Телефон в кармане завибрировал, и я еще раз нетерпеливо постучал по стойке аптеки.

— Мося, я уверен, что эти книги мои по праву. Ты мало того что заработал на мне, так еще и умудрился нарушить все мыслимые и немыслимые законы гостеприимства. Я пришел к тебе в дом, а ты обманул меня ради наживы. К тому же сдал людям, которые точно так же хотят решить за мой счет какие-то личные проблемы. Так что давай не будем ссориться и просто расстанемся друзьями. Идет?

Мося помедлил, тяжело вздыхая, но затем, видимо, счел, что в моих словах и правда есть рациональное зерно. Хотя театральная зарисовка на тему «ограбление несчастного торговца» все равно присутствовала.