— Ух ты, какие подробности выясняются! — хлопнул себя ладонями по бедрам полковник. — А мне заливал совсем по-другому. Дескать, только мне звонил, но может быть кто-то из целителей появится, потому что юноша очень настойчиво интересовался, как своих найти…

— Ничего подобного! — завопил Мося, причем так громко, что захотелось заткнуть уши руками. — Вы просто все неправильно меня поняли…

— Я дико извиняюсь… — Слушать пикировку давно знакомых между собой людей оказалось безумно увлекательно, но только до определенных пределов. Все-таки стоило напомнить честной компании, что я не кукла бессловесная, и потому желаю к себе более уважительного отношения. — Мне кажется, что вы все упустили один маленький нюанс. Крепостное право в России давным-давно отменили. И на рынке вместо домашней собачки никто из вас меня тоже не покупал. Так что полагаю, именно я должен решать, с кем мне дружить и с кем общаться. Согласны?

Я обвел всех троих внимательным взглядом, ожидая каких-то слов с их стороны, однако возражений не последовало.

— Ну, раз все согласны, то думаю, что ситуацию можно считать исчерпанной, — пожал я плечами. — Засим разрешите откланяться!

— Вот и правильно, — одобрительно кивнула мне Надежда Владимировна. — Не стоит приличному целителю знаться с этими прощелыгами.

— Но-но, не забывайтесь! — В голосе Эдуарда Алексеевича отчетливо звякнуло металлом. — Мы с вами не на базаре, чтобы скатываться к банальным оскорблениям. Так что постарайтесь держать себя в руках.

— А я и не собиралась никого оскорблять, — вздернула подбородок Надежда Владимировна. — Но существуют договоры, которые нарушать не по чину даже вам, Эдуард Алексеевич. Или что? Опять будете прикрываться заботой о государстве?

— Надежда Владимировна! — Настоящий звериный рык заставил меня споткнуться от неожиданности. Не зря говорят, что внешность обманчива. Предположить в тщедушном теле Эдуарда Алексеевича подобную энергетику лично мне было бы очень и очень сложно.

Судя по всему, товарищ полковник абсолютно не переносил шутки в свой адрес. Либо слишком сильно переживал о безопасности государства. В любом случае рявкнул фээсбэшник так, что в аптечных стеллажах пузырьки и бутылочки задрожали, а в помещении вдруг стало на несколько градусов холоднее.

Правда, не могу сказать, что женщину сильно проняло от такого представления. Надежда Владимировна продолжала стоять недалеко от входа, широко расставив ноги, и только голову немного вперед наклонила, не переставая ухмыляться.

— Премного уважаемая Надежда Владимировна, — с нажимом, чуть ли не по слогам повторил полковник. — Во всякой шутке должна быть лишь доля шутки, и вы должны уметь останавливаться. Я прекрасно помню про особый статус Целителей, тайну персональных и медицинских данных, но ведь шила в мешке не утаишь. Нам всем прекрасно известно, кто именно становился пациентом господина Ерохина. Вы действительно считаете, что подобную ситуацию можно пустить на самотек? А если эти люди решат, что новый Целитель такой же умелый, как и прошлый? Или кто-то другой сумеет взять под контроль молодого человека? Представили? По глазам вижу, что представили. Ну так что? Желание шутить уже исчезло?