Ему и раньше было не по себе, но он всегда знал, что сможет выстоять. На этот раз всё было по-другому. У него появилось плохое предчувствие.

— Павел, Павел, зайди! — крикнул Фриц.

— Господин, чем могу вам помочь?

— Позвони этому доктору и скажи, чтобы он приехал. Я дам ему десять миллионов! Скажи пусть поторопится.

Ни одна гордость не важнее его жизни. Если его можно спасти, он не прочь сдаться и заплатить десять миллионов.

В этот момент в палату вошла женщина лет сорока — его дочь Ольга.

— Ольга, что случилось? — спросил Фриц.

Будучи его дочерью, Ольга унаследовала отцовский характер. Она была сильной и умной женщиной. Оба её брака распались, потому что она больше заботилась о карьере, чем о семье.

Однако она всегда следила за своей внешностью и везде ходила с личным стилистом. Но сегодня она пришла без макияжа и выглядела так, словно плакала.

— Отец, как ты? — спросила Ольга, стараясь контролировать свои эмоции.

— Неужели всё так плохо? — спросил Фриц.

— Нет, это всего лишь небольшая проблема. Тебе просто нужно отдохнуть в больнице несколько дней, а потом можешь заниматься своими делами.

— Сколько у меня времени? — тихо спросил Фриц.

— Отец, всё не так плохо, как ты думаешь, — ответила Ольга.

Фриц был потрясён. Он думал, что Ольга скажет, что у него есть ещё несколько месяцев.

— Но… но я… я не так уж плохо себя чувствую… — сказал он.

Он не знал, что люди при смерти, чувствуют временное улучшение. Стареющее тело выжимало последние остатки жизненных сил.

Ольга опустила голову и не ответила.

В этот момент снаружи поднялась суматоха. Ольга пришла в ярость. Это больница, отделение интенсивной терапии!

— Что происходит снаружи? — спросила она.

— Тот доктор приходил, — сказал Павел, входя в палату. — Но был остановлен охраной больницы. Доктор настаивает на том, чтобы привести своих питомцев. Он сказал, что не войдёт, если его питомцы тоже не зайдут.

— Что за шутка. Прогони этого ублюдка, — сердито крикнул Ольга. — Он нам здесь не нужен.

— Впусти его. Пойди поговори с охраной, — сказал Фриц. Он не хотел умирать. Чем ближе человек был к смерти, тем больше боялся её. Такими уж были люди. Никто не мог этого изменить.

Я вошёл небрежно размахивая саквояжем и с хомяком на поводке.

— Ха-ха, старый нацист, я же говорил, что до вечера не доживёшь. Теперь веришь?

— Кто ты такой, чтобы так разговаривать с моим отцом?

— Вам, возможно, стоит узнать, что ваш отец сказал мне сегодня.

— Всё в порядке, Ольга, — прервал её Фриц, пытаясь скрыть гнев. — Доктор, прошу прощения за мои слова.

— Извиняться не нужно. Я здесь не для разговоров. Меня интересуют только деньги.