— Анжела позвала меня.

— Серьезно? Я думал, вы тут за моей спиной развлекаетесь… Если честно, я не против посмотреть.

— Тебе нравятся такие шоу? — Я бросил взгляд на Анжелу. Надо признать, тело у нее огонь, спорить не буду.

Она тоже глянула на меня, соблазнительно облизнув губы. Вроде как не против. Ясно, с этим тут всё понятно.

— Если оставишь эти железяки под кожей, можешь забыть про секс в будущем, — добавил я.

— Да неужели? Врач сказал, что это временно.

— Врач? Да ты его клинику разнести должен был! Удали эти подшипники.

— Может, подожду ещё пару дней? Вдруг всё нормализуется? — попытался он выкрутиться.

— Твое дело, конечно. Подождешь еще и член придется ампутировать.

— Ладно, ладно! Сдаюсь, делай как знаешь! — Ганс побледнел.

Ну конечно, при угрозе остаться без «друга» он сразу передумал.

— Больно будет? — С надеждой в голосе он посмотрел на меня.

— Я использую иглоукалывание.

— Сколько времени нужно, прежде чем можно заняться сексом? — спросил он.

— Неделю. Никакой воды и секса. А лучше уколы обезболивающие делай каждый день. И, Анжела, советую тебе одеваться поскромнее, чтобы не возбуждать его.

— Поняла, — кивнула она. — Давай уже вытащим это железо.

Операция была не особо сложной, но мороки хватало. Конечно, было бы легче, будь у меня нужные препараты.

Дело обстояло следующим образом: большинство моих пациентов непрерывно ныли. Одни жаловались на боль, другие умоляли о чем-то, что может их успокоить. Но я не волшебник, у меня нет запаса обезболивающих или какого-то чудо-снадобья, которое избавить их от всех страданий. Приходилось работать с тем, что есть. Но, если честно, это был своего рода вызов. Я любил трудности — они всегда добавляли немного адреналина в мою скучную рутину.

В тот день я провозился с Гансом целых три часа. Три! Как будто вечность прошла, но, наконец-то, вытащил все эти чертовы подшипники. Их было тридцать восемь. Мелкие, размером с пульку, но противные до ужаса. Каждый шарик буквально считал как маленькую победу. Внешне они выглядели гладкими, но под микроскопом открывалась другая картина. Эти штуки были покрыты мельчайшими зазубринами, словно специально сделаны, чтобы рвать и портить ткани внутри. Оставить их на долгое время — чистой воды самоубийство.

Благо, набор трав у меня всегда с собой. Промыть раны было делом привычным, так что всё прошло без проблем.

— Выпей это, — сказал я, сунув Гансу пузырек с лекарством. — Если начнёт чесаться — промой настойкой трав, высуши, потом намажь кремом.

Ганс попытался встать, треща суставами, как старый робот. Кажется, он даже собрался обнять меня, но я только скептически отстранился и сдержал язвительную ухмылку.