Внутри сидел Махмуд — жуткий тип, как всегда. Его присутствие всегда вызывало ощущение лёгкого дискомфорта, как будто за тобой наблюдают из тени. Босс тоже был там, развалился в углу, как мешок с картошкой, явно не в лучшем состоянии.

Махмуд кивнул, когда увидел меня, и подтолкнул босса, который выглядел настолько измождённым, что даже не пытался подняться сам.

— Григорий, — босс прохрипел, не делая попыток встать. Махмуд аккуратно поднял его, словно поднимает ребёнка.

Я закинул на сиденье свой набор инструментов. Ахмет тут же шарахнулся подальше, как от огня.

— Григорий, у тебя опять эта змея?

Улыбка скользнула по моим губам.

— Скучал по Самаэлю? — я приподнял крышку чемодана. — Самаэль, поприветствуй старого друга.

Из чемодана плавно, как туман, выполз змей. Ахмет побледнел и отступил ещё на пару шагов, едва не вывалившись из вагона. Он выглядел так, будто сейчас упадёт в обморок.

Я оставил Самаэля заниматься своим делом и подошёл к боссу. Он выглядел ужасно — не человек, а ходячий труп.

— Выглядишь, будто тебя пропустили через мясорубку. Где тебя зацепило? — спросил я, разглядывая его.

Махмуд осторожно развернул босса, и я увидел повязку на спине, уже пропитанную кровью. Без лишних церемоний я сорвал её. В нос ударил резкий запах гнили. Рана была глубокой, примерно на три пальца, тянулась от лопатки до самого пояса. Гной уже начал подсыхать — типичный признак, что тело пытается бороться, но проигрывает.

— Этому уже минимум три дня, — нахмурился я. — Почему не позвал раньше?

Босс с трудом выдавил:

— Думал, как обычно заживёт. Раньше так было…

— Да, тебе просто везло, — перебил я его. — Но это не значит, что всегда будет так. У тебя уже температура.

Я приложил ладонь ко лбу босса — жар ощутимый, как у человека с лихорадкой.

— Ещё полдня, и окочурился бы.

— Всё настолько плохо?

— Это потому, что ты тянул до последнего, — сказал я, доставая спирт и бинты. — В следующий раз, либо вызывай меня сразу, либо заливай рану спиртом, сколько выдержишь.

Он скривился, но промолчал. Без лишних слов я начал обработку раны. Без анестезии это было неприятно — боль проходила через его тело волнами, и я видел, как его лицо всё бледнело и бледнело. Но выбора у нас нет. Кровь текла медленно, как густой сироп, а запах гнили бил в нос, но это не остановило меня. Закончил за полчаса, зашил рану, и только тогда позволил себе облегчённо вздохнуть.

— Григорий, ты снова спас мне жизнь, — Усевшись, главарь банды, хлопнул меня по спине.

В комнате повисла короткая неловкость. Я прищурился на эту великолепную компанию.