Но вот когда вслед за вестибюлем пришёл черёд жилого крыла, не до разговоров стало уже и ему. Нихонцы без зазрения совести закалывали спящих в кроватях — проняло нас до самых печёнок. Так и не отпускало до самого конца, только какое-то ватное отупление навалилось. То ли шок накатил, то ли усталость сказалась.

Всё было плохо, очень плохо.

Плохо, плохо, плохо.

И ещё — Лия.

В коридор третьего этажа вытащили матрацы, на одном из них расположились два корнета-пограничника, на втором, поджав под себя ноги, сидела Лия. Заметил её, внутри всё так и скрутило. Ненавижу всяческие выяснения отношений, да и не до того сейчас было, но и просто пройти мимо под предлогом выполнения срочного задания я тоже не мог.

Пусть чёрт-те что кругом творится, но, если не поговорим прямо сейчас, на отношениях можно будет поставить большой жирный крест. Нет, оправдываться и уж тем более просить прощения я не собирался, просто… Да просто не мог пройти мимо! Не мог, и всё!

Вот и предложил Василю перевести дух, а сам двинулся к подруге, протянул ей руку. Лия только раздражённо фыркнула и отвернулась, а один из корнетов — светловолосый и весь из себя молодцеватый, словно успел побриться и причесаться, — потребовал:

— Не отвлекай барышню, вахмистр! Сейчас не время!

В другой раз я бы утёрся, а тут, позабыв о субординации, закусил удила.

— Василь, подмени! — позвал я, не убирая протянутой руки. — Лия, на два слова!

Та нехотя поднялась с матраца, тогда и пограничник вознамерился вскочить, но сослуживец придержал его, попросив:

— Наплюй, Володя!

И красавчик послушался, нехотя опустился на матрац. Мы с Лией отошли в сторонку, но лучше б я, наверное, подождал, пока утихнут эмоции. И слова ведь сказать не успел, как девчонка рассерженной кошкой прошипела:

— Петя, ты совсем дурной? Ты меня чуть не задушил!

— Для твоего же блага.

— Да неужели⁈ С чего бы это? И кто вообще дал тебе право решать, что для моего блага, а что нет? Я не ребёнок, Петя! Я сама могу о себе позаботиться!

— Не в той ситуации.

— В любой ситуации! Я — не твоя собственность! Ты не имеешь права решать за меня! Понимаешь ты это⁈

Я вздохнул и, памятуя о занятиях риторикой и логикой, постарался уйти от прямой конфронтации, перевёл разговор в другую плоскость:

— И не пытался даже. Лия, пойми: дело не в наших отношениях! Просто в чрезвычайной ситуации я взял ответственность за её разрешение на себя. Иным образом обеспечить нашу безопасность было невозможно.

— Меня учили…

— Не такому! — перебил я барышню. — Такому тебя и близко даже не учили! А я — негатив! Я не могу сверхсилу в противофазе задействовать, когда рядом другие операторы работают! Мы бы друг другу воздействия на нет свели, ещё бы и замыкание случилось! Не веришь мне, спроси у Герасима. Он подтвердит.