— Чёрт… — выдохнул я ей в губы. — Ты в этом платье… Я сейчас серьёзно думаю отменить все дела и взять тебя прямо здесь, на этих ступеньках.
Она тихо засмеялась, но в глазах тоже вспыхнул огонь.
— Не сейчас, — прошептала она, проводя пальцами по моей груди. — Ты же сам сказал — этой ночью.
Я тяжело выдохнул, поцеловал её жёстко, почти грубо, и отстранился, пока ещё мог.
— Поехали.
Мы сели в мою машину. Я завёл мотор, и мы выехали с территории виллы на горную дорогу, ведущую в город. Солнце уже почти село, небо окрасилось в глубокие пурпурно-оранжевые тона, а внизу, в бухте, начинали зажигаться огни. Лена сидела рядом, ветер из открытого окна трепал её волосы, и я время от времени бросал на неё взгляды, не в силах оторваться.
В машине пахло морем и её кожей. Я думал только об одном: сегодня я не хочу больше прятаться. Хочу, чтобы она увидела мой мир — клуб, который я построил сам, квартиру, где я живу по-настоящему. Чтобы увидела, что я не только тот парень, который срывается с ней на вилле отца.
Хочу, чтобы нас видели вместе. Открыто. Без оглядки. Без стыда. Чтобы все знали, что она теперь со мной.
Дорога вилась между скал, море внизу блестело последними отблесками дня. Я вёл одной рукой, вторую положил на её колено, чувствуя под пальцами тёплую кожу сквозь тонкую ткань. Каждый поворот, каждый спуск заставлял меня всё острее ощущать её присутствие. Она молчала, но я видел, как она смотрит на меня краем глаза — с тем самым смешанным чувством, которое я уже хорошо знал: желание, страх, любопытство. Я не стал ничего говорить. Просто сжал её колено чуть сильнее, давая понять, что сегодня всё будет по-другому.
Море внизу уже превратилось в тёмную блестящую поверхность, усыпанную огоньками. Ветер стал прохладнее, но внутри машины было жарко. Я бросил взгляд на Лену — она смотрела в окно, но пальцы её лежали на моей руке, которая всё ещё была на её колене. Я перевернул ладонь и переплёл наши пальцы. Она не отняла руку. Только чуть сильнее сжала мою.
Сегодня ночью мы просто будем вместе. И пусть весь мир смотрит.
«Атлантида» появилась за поворотом не сразу: сначала был запах моря из открытого окна, потом огни внизу, потом деревянные террасы над тёмной водой. Я поняла, что сжимаю пальцы Макса слишком крепко, только когда он перевернул ладонь и ответил тем же.
Здание выглядело так, будто выросло здесь само: из светлого дерева, стекла, ротанга и густой зелени, которая поднималась по стенам, спускалась тяжёлыми каскадами к воде и шелестела на ветру. Низкие фонари заливали вход тёплым золотистым светом, между ветвями дрожали огоньки гирлянд, а внизу, у частного пляжа, белели навесы из полупрозрачной ткани. Ночной бриз едва колыхал их, и они напоминали паруса, готовые сорваться с места и унести всё это куда-то далеко — туда, где не нужно объяснять, кто ты и почему держишь чужую руку слишком крепко.