Она застонала мне в рот, и я поцеловал её, глотая этот звук, удерживая её крепче, пока море качало нас вместе. Двигаться в воде было тяжелее, медленнее, но от этого всё становилось только острее. Волны поднимали нас, сбивали ритм, заставляли ловить друг друга, и каждый раз, когда я входил снова, Лена сжималась вокруг меня так горячо и отчаянно, будто боялась отпустить.
Я держал её за бёдра, приподнимал и опускал, двигаясь в такт прибою. Медленно, глубоко, всё сильнее. Вода вспенивалась вокруг нас, её стоны тонули в шуме моря, но я слышал каждый. Слышал, как она шепчет моё имя, как сбивается, как цепляется за мои плечи, как снова теряет контроль.
Утро началось с его отсутствия рядом. Я открыла глаза, на секунду не понимая, где нахожусь.
Я лежала под навесом на широкой кушетке, завернувшись в простыню. Ткань чуть прилипла к коже от ночной влажности, песок под кушеткой ещё хранил прохладу, а сквозь полупрозрачный полог просвечивало бледное небо.
Ночь не прошла бесследно. Тело ныло ровной, тяжёлой усталостью, кожа помнила его руки, губы, дыхание у моего уха. Не боль — скорее тихая, тёплая память, от которой хотелось закрыть глаза и снова провалиться в то состояние, где не было ни вины, ни страха, ни чужих имён. Только море, его голос и мы вдвоём.
Я не шевелилась. Просто лежала, слушая прилив.
Макс уже был в море. Он плыл красиво, размеренно, легко разрезая гладкую водную поверхность. Вода стекала с его плеч, когда он разворачивался, солнце цеплялось за мокрую кожу, и я поймала себя на том, что смотрю на него слишком долго. Без защиты. Без попытки отвернуться.
Хотелось встать. Сбросить простыню, пройти босиком по песку и войти следом, чтобы вода сомкнулась вокруг нас обоих. Чтобы он услышал мои шаги, повернулся, улыбнулся этой своей редкой, настоящей улыбкой. Чтобы мы просто плыли рядом. Без разговоров. Без решений. Хотя бы ещё несколько минут.
Я уже села, потянулась за платьем, которое лежало рядом на песке, когда зазвонил телефон.
Он валялся в нескольких метрах от кушетки — вчера вечером Макс бросил его туда вместе с одеждой. Экран вспыхнул слишком ярко для этого мягкого утра.
Виктор.
Я замерла с протянутой рукой.
Не страх. Не паника. Что-то хуже — мгновенная тяжесть внутри, как будто весь воздух вокруг стал плотнее. Всё, что было между нами ночью, вдруг стало хрупким, почти невозможным. Сердце ударило один раз, глухо, потом второй, и в этот момент я услышала плеск.
Макс выскочил из воды сразу.
Он не крикнул, не спросил, что случилось. Просто пошёл к берегу быстрым, резким шагом, потом почти побежал по мокрому песку, оставляя за собой глубокие следы. Вода стекала с него ручьями, волосы прилипли ко лбу, плечи блестели на солнце.