— Тихо, Иван Алексеевич, не дави горлом. Тут, понимаешь, момент политический нарисовался…

— Какой еще момент?!? Что, возрастом не вышла? Зато так боевую работу отряда поставила, что мы тут сразу в передовики производства вышли!.. Да она сама, лично — немчуры и мадьяр столько настреляла, что их зольдбухами и смертными жетонами целый ящик из-под снарядов набили! Сводить на склад, показать?!?

— Она-то стреляет и взрывает, а нам потом от фрицев прилетает… Позавчера расположение отряда едва авиабомбами не накрыли!

— И чего? Маскируйтесь лучше! Страна годами от себя отрывала последнее, чтобы своих защитников сытно кормить-поить и всем обеспечивать! У тебя же в твоем сводном отряде одни военные? Меткие стрелки есть? Минеры есть? Толковые командиры есть? Даже четыре пушки и минометы имеются — сам ведь хвалился?.. Вот и воюйте, как положено!

— Да не ори ты, Алексеич! Как можем, так и воюем… Я ж тебе говорю: ее подвигами в Центральном Штабе партизанского движения заинтересовались — чуть ли не сам товарищ Пономаренко!.. Вон, военкора прислали с фотографом: может, ее как-то иначе отметят. И вообще, руководству в Москве виднее!..

Нервными движениями запихивая наградные листы обратно в укладку, политрук Сошкин вдруг замер, а затем голосом, полным чернейших подозрений, предположил:

— К себе ее хотите забрать? Вон какого бравого старлея с собой привел, переманить думаешь? А вот это видели?!?

Оглядев подсунутый к носу по-пролетарски крепкий кукиш, гость побурел лицом, но от перехода на личности воздержался: во-первых, уже знал, каким упертым может быть недавний счетовод. Во-вторых, ему и о партийной дисциплине напоминать было бесполезно: Сошкин был коммунистом с еще дореволюционным партийным стажем, а Сагадат вступил в ВКП (б) только в двадцать четвертом году. В-третьих, в претензиях колхозника была доля правды… Небольшая, конечно! Но признавать это мужчина не спешил.

— Мне что приказано, то и исполняю! А подозрения твои, Иван Алексеевич, обидные: одно дело делаем.

— Делаем одно, да каждый по-своему… Председателю сам будешь объяснять штабные резоны. И разведку свою от нашего лейтенанта держи подальше: она девушка серьезная, шуток не понимает!

— Да он по служебным делам, насчет совместного разведвыхода!..

— Ну да, как же. А то я не видел, как он гарцевал вокруг нашей радистки!

К счастью, дальнейший накал беседы сбил забурливший на керосинке чайник: пока хозяин щедро сыпал в две кружки заварку иван-чая с добавлением других травок, и заливал все это дело кипятком, гость сначала перевел дыхание, а следом — и тему разговора: