— Не смотри на него, — прошептал Веррагор. — Кажется, он способен читать мысли.

Мы прошли мимо, стараясь не привлекать внимания. Но монстр вдруг заговорил, его голос был как шелест листьев на ветру:

— Чужаки… Вы ищете старейшину?

Я остановился, чувствуя, как напряжение нарастает. Веррагор сжал копьё, готовый к атаке.

— Мы не ищем неприятностей, — сказал я, стараясь звучать спокойно. Монстр засмеялся, его глаза загорелись зловещим светом:

— Это хорошо. Старейшина знает о вашем присутствии. И он ждёт.

Мы обменялись взглядами с Веррагором. Это была либо ловушка, либо шанс.

— Веди, — сказал я.

Монстр встал, его тело извивалось, как змея, и двинулся вперёд. Мы следовали за ним, готовые ко всему.

На вершине, в храме из сплавленного света, восседал старейшина. Его тело постоянно менялось: кожа перетекала от камня к лаве, волосы были ураганами, а глаза — двойными солнцами.

— Ждал, — голос старейшины звучал как землетрясение. — Носитель Власти. Ты, наконец-таки, пришёл… Пророчество выстелило твою тропу ко мне. Ты тот, кто уже сталкивался с вероломством Первых! Ты тот, чья ярость пульсирует в унисон с моей!

Веррагор сдернул капюшон, обнажая шрамы-руны, и упал на колени:

— Великий старейшина! Значит, ты и вправду выжил!

Монстр поднял ладонь. Над ней возник голограммный свиток — договор, подписанный кровавыми печатями других старейшин:

— Выжил… Но когда-то нас было много, нас почитали как светлых богов… А когда мы восстали — нас объявили демонами. Твой друг, — взгляд упёрся в меня, — единственный, кто может разорвать цепи будущих несчастий.

Я шагнул вперёд, чувствуя, как кристалл в груди резонирует с энергией старейшины:

— Что ты предлагаешь?

— Знание… Ключ к пробуждению великой справедливости.

Веррагор судорожно вздохнул, вонзая копьё в камень.

А пламя в моих жилах ответило рывком. Кристалл и Власть запели в унисон.

— Но… — громыхнуло чудище… — Сперва мы просто поговорим.

Старейшина щелкнул пальцами, и между нами возник стол из черного обсидиана. Чайник, вырезанный из изумруда, наполнил чаши жидкостью цвета космоса.

— Садитесь, — его голос смягчился, став похожим на гул подземных ключей. — Даже бунтарям стоит иногда замедлить бег, чтобы вспомнить вкус корней.

Веррагор первым опустился на сиденье, его драконьи зрачки сузились при виде чайника. Я последовал примеру, ощущая, как магия стола приковывает меня лёгкими цепями иллюзий. Старейшина наполнил чаши жидкостью цвета ночного неба, где плавали звёздные блёстки.

— Пейте. Это не яд, — он усмехнулся, и в его глазах-солнцах мелькнули чёрные пятна. — Хотя для большинства вашего рода один глоток стал бы агонией. Но вы… вы особенные.