Глаза Корюшкина с момента нашей последней встречи стали ещё более красными. Одно веко и вовсе подергивалось в нервном тике. Не берег себя мужик…

— А как иначе?

— Ну, не знаю… Хлебом, солью.

— Ну⁈

— Да они сами нарвались! Я только дорогу хотел спросить, а они запели про какое-то уважение, которое я им якобы не выказал.

— Понятно… — тяжело вздохнул Василий и потер переносицу. — Так я и думал… Нужно было сразу нанести тебе на тыльную сторону ладони отличительный знак Длани, но традиции…

— Без них никуда. — присаживаясь в соседнее кресло, подытожил я. — Как и без дедовщины.

Василий Скривился от моих слов:

— Это вынужденная мера. Догматы Ордена запрещают любые проявления насилия среди братьев. Будь то психологическое или физическое. Но вот школа отошла от этих правил. Считается, что столкнувшись с дедовщиной, будущий охотник ни за что не допустит ее появления в ордене. Конечно, звучит малоубедительно. Но преподаватели все как один трубят о закалке характера, мол пусть слабаки отсеиваются сразу, ведь бесхребетному трусу жизнь не доверишь.

— Есть в этом логика. — резюмировал я, думая о том, что сперва сделать: помыться или поспать?

— Протяни руку. — отвлёк меня от размышлений Василий. — Это временная мера, через несколько месяцев метка сама исчезнет.

— Что? Заслужил наконец — таки? — съязвил я, повинуясь.

— Ещё бы! — хмыкнул Корюшкин, активируя какое-то странное заклинание над моей ладонью. — Испытание Никиты пережил, Короля завалил, отдохнул в карцере жути, — всё это достойно похвалы.

Над рукой заискрились разряды тока, кожу что-то обожгло, защипало, но спустя мгновение все прекратилось. Я поднял запястье и увидел на месте слабого ожога серебряную татуировку Длани. Сверкающая пятерня обхватывала всё пространство, заканчиваясь перстами у основания ногтей.

— Красиво. — выдал я.

— Теперь, я думаю, недоразумения по поводу твоей персоны пойдут на убыль. — улыбнулся Василий и глянул на часы. — Черт возьми! Мне пора бежать к семье! У нас прогулка по плану! Жена меня убьет!

— Удачи!

Самый сильнейший маг из безумной пятерки, путаясь в собственных ногах, пулей вылетел из особняка. Только пятки сверкали!

Не желая тратить время впустую, я отправился в свою комнату. Паучара уже был на месте. Он сплел в углу над кроватью самый настоящий паутинный замок и тихо дремал, либо притворялся. Отсалютовав Белому, я двинулся в сторону ванной. Грязь и въедливый запах карцера раздражал чистоплотную часть моей души, а потому я сразу решил заняться мыльно-рыльными процедурами, да так увлёкся, что вышел только через час. Всегда любил горячую воду!