Вспышка. Яркая и ослепительная. Горячая и такая острая на ощущения. И сквозь все это слышу:
— Умничка, сладкая…
Глава 34
Клянусь, что слышала, как Матвей меня похвалил, но не могу понять за что. Да, бесспорно, я испытала наивысшее удовольствие, а следом и восторг. Теперь чувствую расслабление.
Но за что похвалил-то?
Все еще нежно прижимаюсь к нему. Мы снова лежим на боку, прилипнув друг к другу. Именно прилипнув. Я легонько глажу Молотова по груди, а тот меня по ноге, и я чувствую, как наши пальцы притягиваются к коже.
А в голове лишь одна фраза крутится: «Я занималась сексом». И почему для меня это такое особенное событие? Будто я переступила какую-то отметку, черту. Была Лера — и вот она теперь стала другой.
Взрослой?
Не думаю. Эти полчаса совсем меня не изменили. Я точно не повзрослела. Но во мне явно что-то изменилось, и Матвей тому причина.
— Ты молчишь, и это странно. Я начинаю думать о ерунде. Поговори со мной, — произносит Молотов так, словно боится.
Чего он боится?
— Я думаю…
— И о чем ты думаешь?
— Ты будешь смеяться.
Я в этом уверена. Конечно, мне хочется поговорить. У меня голову распирает и слова все уже тут, прямо на языке. Но я снова начинаю стесняться. Пять минут назад этого не было, и опять неожиданно нахлынуло.
— Обещаю, что не буду. Поговори со мной, — повторяет те же снова, и я сильно сжимаю губы перед тем, как сказать.
— Я думала, мне будет больно, ну в первый раз, —тихо отвечаю и не смотрю на Матвея. И рада, что он сейчас на меня не смотрит.
— Ясно, — заключил и молчит.
Это весь разговор?
— Что тебе ясно?
— Не знаю, как тебе объяснить… — Делает паузу, и я еще сильней напрягаюсь. Что он хочет мне объяснить? — Было бы больно, если бы я до конца, а я нет.
— Что до конца? — Не понимаю, о чем он.
— Ну до конца в тебя вошел, целиком. А я так, постоял на пороге.
И тут начинаю смеяться я. Не думаю, что Матвей пошутил, но его это сравнение. «Постоял на пороге». Как он вообще до такого додумался? Что за аналогия?
— Все, молчи, больше не говори ничего, — продолжаю смеяться.
Не знаю, что на меня нашло. Вероятно, это остаточные эмоции решили выйти наружу именно таким способом.
— Что я такого сказал? Только правду. Я не знаю, как тебе еще объяснить. — Не вижу, но знаю, что он сейчас улыбается. Голос изменился. Стал добрее, мягче.
— Я поняла. Я все поняла, — останавливаю его. И нет, совсем не из-за стыда. Хотя и из-за него тоже. Но это его сравнение убило всю романтику.
И как мне теперь понять, я занималась сексом в итоге или нет?
Решаю не уточнять. Буду считать, что да, раз он все же был во мне и я смогла испытать удовольствие. А он? Интересно, а он тоже смог испытать удовольствие или нет? Спросить?