— Я на это не намекала…
— Врешь, — перебивает и начинает мне улыбаться. Странно. Я думала, он злиться, орать начнет, а он улыбается.
— Не вру.
— Ладно, тогда о чем ты подумала, когда спрашивала о маме? Что, ты думаешь, я с ней сделаю? Или что я хочу сделать с тобой?
— Что ты хочешь сделать со мной? — задаю вопрос, и с каждой секундой молчания Молотова тревога во мне лишь возрастает.
Я думала, мы просто поговорим, а он опять вздумал мне угрожать?
— Я так-то неплохой человек, Лер. Просто на мне ответственность и фамилия, которой я должен соответствовать. Понимаешь?
— Не совсем…
— Даже если я не хочу реагировать, не хочу наказывать, а может, просто хочу глаза на что-то закрыть, я не могу. Я получил свой статус в наследство, и я не вправе подвести отца, его наследие, его фамилию.
— И это дает тебе право приковывать девушек наручниками?
— Нет, не дает. Но никто не станет подчиняться доброму мишке с нежной улыбкой. Такие амбалы, как Миша, как Паша, не будет слушаться, если я буду их просить, а не приказывать. А еще в этом городе накаленная обстановка. Вот-вот решится вопрос о присвоении власти, поэтому мне ну никак нельзя подорвать свой авторитет. Поэтому я соблюдаю грань между создать видимость и натворить делов. В твоем случае перегнул, признал, пора бы и тебе забыть.
— А ты, значит, добрый мишка с милой улыбкой? — только успела задать вопрос, как Матвей чуть развернулся и начал улыбаться.
У него и впрямь милая улыбка бывает. Сейчас она именно такая.
— Отчасти. А что насчет твоей мамы… пусть лучше не возвращается. А если вернется, я ее трогать не стану. Если она, конечно, еще чего-нибудь не выкинет.
— Спасибо, — благодарю и все еще смотрю на лицо Матвея.
Я рада, что нам удалось поговорить так. Нормально и без издевательств. Возможно, сегодня я буду спать спокойнее, чем до этого. Страх улетучился, и мысль о том, что завтра я окажусь у себя дома, согревает мне душу.
***
Состояние классное. Я вроде бы уже проснулась, но нахожусь еще где-то не здесь. Веки такие тяжелые. Они никак не хотят открываться. Вокруг тишина. Я чуть ерзаю головой и чувствую, как жарко всему моему телу.
Начинаю шевелить пальцами ног и тут же ощущаю…
Что я ощущаю?
Поглаживание? Меня кто-то гладит по ногам.
Резко распахиваю глаза и понимаю, что я все еще лежу на диване. На том самом диване, на котором вчера вечером я смотрела кино. Мы смотрели.
И что, уснули? Точно уснули.
На миг замираю. Не двигаюсь, не дышу, стараюсь не издавать абсолютно никаких звуков.
Все еще тихо. Почему Матвей ничего не говорит? Это же он меня гладил сейчас. Он?