— Что ты сделал? — в глазах Нэссы читались и интерес, и сочувствие.
— Я долго боролся с блокиратором. И хоть магию применить так и не смог, но снова почувствовал волю сопротивляться. Они усадили меня в кресло и снова начали свои манипуляции: вгоняли в вены препараты, от которых то ломило суставы, то всё тело покрывалось липким холодным потом.
Нэсса нахмурилась.
— Если бы это было быстро, можно было бы не заострять внимание. Но процедуры, измерения, новые инъекции продолжались часами. Иногда по пять, шесть, восемь часов. Я помню, что часто сосредотачивался на огромных часах не стене. Их цифры мигали, отсчитывая время, и я следил за ним, чтобы как-то отвлечься. В один из таких дней, после нескольких часов пыток я понял, что сорвусь.
Пытка длилась уже долго. Я начал терять счёт времени, потому что в ушах звенело, а перед глазами плавали чёрные точки. Стоило перевести взгляд в сторону, как на краю зрения яркими вспышками загорались искры.
В горле стояла тошнота, судорогами сводило всё тело каждые несколько минут. А они всё говорили, что прогресс есть, что скоро закончатся процедуры и начнутся тренировки. Я не чувствовал новой силы, она никак себя не проявляла, всё, что занимало мысли — боль. Бесконечная и нестерпимая.
Рядом стояло ещё несколько кресел. Два из них пустовали, на соседнем от таких же адских болей мучилась и стонала Мия. Если бы я мог дотянуться до неё, взять за руку и сказать, что это скоро закончится…
Но я знал, что это будет продолжаться очень и очень долго.
Прошло ещё несколько часов прежде, чем я почувствовал, что мои руки и ноги освободили от ремней. Они зря это сделали. Потому что непрекращающаяся боль в тот момент вызвала во мне не бесконечную усталость, а ярость, застилающую глаза.
Откуда-то взялись силы. Я вскочил с кресла и бросился на лаборанта, попутно хватая со стеллажа с инструментами увесистый многоразовый стеклянный шприц. Мне хватило прыти запрыгнуть прямо на невысокого мужчину и обхватить его ногами.
Лаборант растерялся и завопил, я размахнулся со всей дури, которая вскипела во мне и воткнул шприц ему в глаз. Брызнула кровь. Вопль лаборанта зазвенел в ушах, вокруг заорали все остальные.
Ярость застилала мне глаза, я вырвал шприц из глазницы и саданул туда ещё раз, чувствуя, как от удара в сжатой ладони разбилось тело шприца, и как резануло кожу.
Я отцепился от орущего и истекающего кровью лаборанта, толкая столик с инструментами прямо на одну из медсестёр. Она нелепо пошатнулась и упала, странно вывернув ногу. Послышался и её крик тоже.
Охрана спохватилась и в меня всадили несколько дротиков с успокоительным.