Лаура царапается, но в мужчину словно вселился дьявол, он неуправляем.
— Нет… нет…
Если сейчас не вырваться, если ей никто не поможет, придется жить с тем, что случится, а Матвей не остановится, возьмет силой, сломает, растопчет. Лауре удается увернуться в сторону, но ее ловят на середине кухни, нужно взять что-то тяжелое, ударить, освободиться.
Матвей умело заламывает руки, подминая Лауру под себя, заваливая на пол, наваливается своим весом. Сил нет совсем, дыхание сбивается, сердце вырывается из груди.
— Шлюха конченая, я научу тебя, как уважать меня!
— Нет, Матвей, не делай этого, сам пожалеешь потом.
— Заткнись!
Но в одну секунду Макаров замолкает и всем своим весом придавливает Лауру еще больше.
— Лаура, Лаура, черт, Лаура!
Знакомый голос, но из-за пелены слез картинка размыта. Дышать становится легче, теперь она видит, как Макаров лежит рядом, уткнувшись в кафельный пол лбом, а над ней стоит Лев с разделочной доской в руке.
— Как ты, милая?
— Ты… ты убил его?
— Думаю, нет, но надо было убить.
Корнеев помогает Лауре встать, прижимает к себе, целует в висок. Он чуть с ума не сошел, когда зашел в незапертую дверь, услышал возню и крики на кухне. Реакция была одна — защитить свою девушку, хорошо, что под руку попалась разделочная доска, а не нож.
— Я так… так… испугалась и ничего не смогла сделать, он был как бешеный, неуправляемый.
Лаура прижимается к груди Льва, цепляясь за рубашку, плачет, истерика накатывает с новой силой, она отпускает себя, всхлипывает.
— Все хорошо, все хорошо, малышка, все будет хорошо, а вот с ним — нет.
Можно было, конечно, избить эту мразь, отомстить за честь любимой, за попытку насилия и за то, что он вообще посмел к ней прикоснуться. Но Лев Кириллович выбрал более изощренный способ мести.
— Кому ты звонишь?
— В полицию. Ты напишешь заявление о попытке изнасилования. И не смотри так, все будет хорошо, Макарова нужно наказать, иначе он никогда не отстанет.
Лев был прав, такой не отвяжется, испортит жизнь, еще они виноватыми останутся, Матвей хитрый, а теперь еще и наглый до беспредела.
— Боишься? — Лев заглядывает в карие глаза девушки, стирает пальцами слезы.
— Нет, с тобой не боюсь.
Было действительно легко. Даже недавняя обида отступила, она была ничтожна в сравнении с тем, что могло случиться. А Лев пришел, снова спас. Не оставил. Не бросил. Не оттолкнул в обиде.
— Прорвемся, секси-зефирка, прорвемся.
— Лаура, все в порядке?
— Да… Нет… Не знаю. Мерзко все так.
Девушка, опустив голову и накрыв ее руками, сидела на диване, ее все еще немного потряхивало, наряд полиции все-таки приехал, Макаров вел себя тихо, словно ничего не случилось. Лишь кривил губы в ухмылке, наверняка считая, что все ему может сойти с рук, как обычно.