Она снова обманулась сама. Знала, что нельзя было влюбляться, но влюбилась. Ну и пусть они там милуются сейчас, она не подаст виду.
— Левушка, котеночек мой, я так соскучилась.
Прямо посередине холла ресторана «Два барашка» разыгрывалась увлекательная и милая сцена. Со стороны могло казаться, что встретились двое нежно влюбленных человека.
Но все было совсем не так.
Стройная девушка в коротком топике, с длинными, черными как смоль волосами со слезами умиления висла на шее высокого, широкоплечего мужчины. Сам же он не отстранялся, на лице застыло немое удивление, а глаза искали совсем другую девушку.
— Левушка, я так скучала, сил моих не было, а потом эта дорога, она так выматывает. Ты не представляешь, насколько злые, отвратительные и бездушные люди встречались мне на пути. Я так устала, безумно устала, но скучала я больше. Левушка… Что с тобой? Что с лицом? Откуда синяк?
— Ника, ты как тут оказалась?
— В смысле «как»? Ты позвал, я приехала.
Корнеев наконец отлепил от себя Николь, нахмурился, сделал шаг назад:
— Черт…
— Черт? Черт? Что значит черт?
Точно, Лев сам позвал Нику — в каком-то странном порыве, с загруженной мыслями головой, огорченный на Лауру, ее поклонников и поведение.
— Ник… Я…
— Вот, ты сам написал, просил приехать. — Девушка начала рыться в сумочке, достала телефон, начала пихать его Льву в лицо. — Я все бросила — клиентов, тренировки, свой график, косметолога, массажиста — и рванула в эту дыру. А ты… ты спрашиваешь, что я здесь делаю?
Николь плакала, да, и это были не наигранные слезы, это были слезы обиды, потому что мужик реально ускользал из ее цепких лапок. Если он забыл, что писал и звал, значит, точно кого-то трахал этой ночью.
Лев даже не сделал комплимент ее груди, а она всегда ему нравилась, он любил, что она вот так ходит без лифчика. А сейчас ноль эмоций, даже не прикасается, даже не поцеловал.
А еще фингал под глазом и разбитая губа.
— Ники, ты не так поняла, я, конечно, рад тебя видеть, но я не думал, что ты на самом деле все бросишь и приедешь. Кстати, как тебе это так быстро удалось?
Корнеев пытался увести девушку в сторону, а лучше в кабинет Орехова, убрать ее с общего обозрения, еще не дай бог Лаура увидит. Черт, он сам запутался, завяз во лжи, а еще обвинял в этом секси-зефирку, с которой провел умопомрачительное утро.
— Я не хочу с тобой разговаривать, я обратно, я домой, и пусть мне станет плохо, пусть я упаду в обморок от переутомления и голода.
— Нет, постой, Ника, извини, мы сейчас сядем, пообедаем, и ты мне все расскажешь.
Девушка всхлипнула, надула губки, специально не стирая слез с лица.