И заходит внутрь. Понятно, пошёл за водителем. Дежурный микроавтобус Ниссан рядом стоит, на нём мы и поедем…
На улицах пусто, народ по домам разошёлся. Японский микрик бережно везёт нас по Портовой улице, останавливается перед закрытым шлагбаумом у железнодорожного переезда. Молча сидим, я за день устал, и мне сейчас хочется лишь одного, поскорее добраться до дома, до своего диванчика и завалиться спать. Отца сегодняшний праздник тоже умотал, он сидит, опустив голову на грудь и дремлет. Мигающий красный светофор на переезде слепит, заставляет меня морщиться и отворачиваться в сторону. Отцу же всё равно, моргающий свет его не тревожит, сначала ночное дежурство, потом длинный праздничный день вымотали его до чёртиков.
Наконец-то из-за поворота показывается поезд. Ослепительный свет прожектора заливает салон микрика, пронимает даже уставшего отца, он вскидывается и просыпается, трёт ладонью лицо и улыбается мне:
— Сморило.
Считаю вагоны — один, второй, сороковой, шестьдесят четвёртый. Сцепка длинная, состав ползёт медленно, приходится ждать долго. Водитель чертыхается, закуривает. Отец ругается, за меня беспокоится и заставляет водилу курить на улице. Тот смеётся, но спорить не решается, выпрыгивает наружу, прикрывает дверцу, чтобы дым не затянуло в салон, в несколько быстрых длинных затяжек приканчивает сигарету, щелчком пальцев отбрасывает окурок. Ярко-красный росчерк летит в придорожный кювет, и я провожаю его глазами.
Всё, состав на прощание мигает нам красным фонарём последнего вагона, так же неторопливо и величаво скрывается за поворотом. Водитель сплёвывает на дорогу и лезет на своё место. Светофор гаснет, шлагбаум поднимается, и мы сворачиваем на Находкинский проспект. Проезжаем как раз мимо нашего старого дома на Луначарской, мимо маленьких огородиков на склоне, мимо небольших сарайчиков. И спускаемся вниз.
Еле слышно урчащий мотор действует на меня как снотворное, я засыпаю буквально на ходу, вскидываюсь и снова засыпаю.
Отец тормошит меня за плечо, показывает мне на наш дом, на свет в окнах:
— Мать вернулась.
Я вскидываюсь, распахиваю глаза и тут же зажмуриваюсь, прикрываюсь ладонью от ярко полыхающей в ночи вывески магазина на площади. Микрик сворачивает на Нахимовскую, потом на Заводскую и выезжает на Горького. Во дворе нашего дома останавливается, осветив ярким светом фар помойку, бельевые верёвки, отделение милиции и наш виадук с лестницей.
Выпрыгиваю наружу, вслед за мной с кряхтением покидает уютный салон отец.
— Коробку свою не забудьте, — напоминает нам водитель.