А ведь есть ещё во-вторых и в третьих. Разделочные цеха, огромные промышленные холодильные камеры, производство консервированной продукции, всё было здорово. И рассказчиком третий помощник был замечательным, и дело своё, это было хорошо видно, знал и любил, вот только народа вокруг слишком много. Само собой, любопытная публика сразу услышала рассказ профессионала и тут же навострила ушки, облепила нас со всех сторон. Тут же посыпались уточняющие вопросы, меня то и дело оттесняли в сторону, а одна дамочка не удержалась и выказала мне своё недовольство:
— Мальчик, не мешай слушать, что ты всё под ногами путаешься?
Спорить не стал, я же пионер, а пионер, как известно, всем ребятам пример, не бодаться же мне с ней? Поймал виноватый взгляд третьего помощника, махнул ему рукой, чтобы продолжал свой рассказ и просто отошёл в сторону, принялся самостоятельно осматривать выставленные на длинные разделочные столы образцы добываемой продукции. Разнообразную рыбу, знакомую и незнакомую вовсе, экзотическую и выловленную в наших водах, головоногих, моллюсков, чего тут только не было.
А ещё была выставлена готовая к употреблению продукция — полуфабрикаты и консервы. Консервы, между прочим, можно было пробовать. Я и попробовал. Жаль, что хлеба не было. От затянувшейся дегустации крабов и икры меня оторвал взмокший третий помощник:
— Ты тут всё осмотрел? — он ухватил меня за плечо и развернул к себе. — Тогда пошли отсюда побыстрее.
Эх, а я ведь только начал во вкус входить. С сожалением посмотрел на два длинных стола, покрытых белой тканью, густо заставленных образцами продукции: крупные головы палтуса с тяжёлыми челюстями, серебристые спинки сельди, плотные куски кальмара, янтарные ломтики слабосолёного лосося. Не успел я до них добраться, на икре завис. А ровные пока ещё ряды уходящих вдаль по столу консервных банок так и манили к себе яркими этикетками. На дальнем конце стола увидел упаковки замороженных брикетов — целая история промысла, разложенная по тарелкам, подносам и коробкам. Люди подходили, трогали, нюхали, пробовали. А меня уводили…
Ближе к вечеру, когда солнце начало садиться за сопки, и небо окрасилось в тёплые оттенки, на площади перед Морвокзалом устроили праздничный концерт.
С траулера отца просто так не отпустили, торжественно вручили пятнадцатикилограммовый брикет мороженой креветки в честь праздника.
— Пешком пойдём? — несу тяжёлый брикет, прижимаю его к животу двумя руками. — Или на автобусе поедем?
— Постой здесь, — довольный отец останавливается перед крыльцом Трансфлота, вручает мне огромную японскую грушу и усаживает на скамейку. — Я быстро.