Дома в повседневной жизни пользует табачок собственный, выращенный в палисадничке, порубленный сечкой со всей любовью и тщательно высушенный на печке.
А ещё дед пишет мемуары. В дедовой спальне, куда внукам входить строго воспрещается, на столе лежит толстая пачка исписанной бумаги, а на полу вместо прикроватного коврика огромная выделанная оленья шкура.
Про войну дед рассказывать не любит, это я ещё из того своего детства помню. Но один раз не удержался, после просмотра, названия не вспомню, какого-то кинофильма про войну, поведал мне о том, как они замерзали в Синявинских болотах, как воевал в штрафниках…
А ещё через несколько дней судьба вновь столкнула меня на улице с капитаном из розыска.
— Салют, пионер, — улыбается мне милиционер. — Куда спешишь?
— В магазин, — показываю ему авоську с пустой стеклянной трёхлитровкой.
— За молоком, — угадывает капитан. И вываливает новость. — Поймали мы твоих несунов.
— Тише вы, — оглядываюсь по сторонам. День, жарко, а мне становится тревожно и зябко. Отступаю вплотную к стене дома.
Если кто-то услышит и начнёт распускать слухи, то жизни мне здесь больше не будет. Даже у нас во дворе есть несколько пацанов разного возраста, что в той или иной мере стараются жить по воровским законам. Эти если не загрызут сами, то сведения обо мне тут же передадут кому-нибудь постарше точно. Город-то у нас начинался с лагерей, безымянных могил на склонах сопок с тех пор много осталось. Время прошло, лагерей вокруг города стало меньше, но полностью они не исчезли. А ещё в городе конечная железнодорожная станция ТрансСиба. Владивосток — город закрытый, без пропуска туда не попасть, поэтому все искатели приключений выходят здесь.
— Никто нас не слышит, — правильно понимает меня капитан. — Нет же никого.
— А окна? — показываю на распахнутые настежь окна второго этажа.
— Не сообразил, — винится офицер. — Хотел тебя обрадовать.
— Угу, обрадовали так обрадовали, — бурчу. Непуганые они тут какие-то, простых вещей не понимают.
— Ладно, не обижайся, — легонько сжимает мое плечо капитан. — Если возникнут какие-либо неприятности, можешь без стеснения обращаться сразу ко мне. Договорились?
— Договорились, — соглашаюсь. Глупо было бы не согласиться.
— Бывай, следопыт, — прощается со мной офицер и поднимается в Отдел.
— До свидания, — бормочу.
Оглядываюсь по сторонам — на улице сейчас пусто, потому что жарко. Надеюсь, никто нас не подслушал. Бегу в магазин.
Недели две после этого разговора держался настороже. А потом отпустило. Выходит, повезло мне, никто и в самом деле нас не услышал. С другой же стороны — я всё равно поступил бы точно так же.