— Мне не нравится то, что случилось с моим сыном. Он был не прав, но это не отменяет моего участия, как отца, в его жизни. Я считаю, что ты не менее неправ, чем он. — Рубит короткими фразами отец. — Естественно, я буду исправлять сложившуюся ситуацию так, как сочту правильным.

— На всё Воля Аллаха, — делаю ритуальный жест в ответ. — И ничто в мире да не случится без воли его. Это всё, что ты хотел мне сказать?

— Фанатик? — невозмутимость собеседника даёт в этом месте трещину и его лицо вытягивается от удивления. — Ты что, просто религиозный фанатик⁈

— «Красотой человека является то, что он оставляет без внимания то, что его не касается». На вашем языке примерно так, — перевожу, как могу, известный хадис. — Хадис имама Ан-Навави, если тебе это о чём-то скажет… И не тебе, куффару, судить о моей вере, ещё и с такой поспешностью суждений. Знаешь, «отец Дэвида», а ведь я почему-то, по глупости своей, думал, что ты шёл извиниться. Очень жаль, что ошибся.

— Перед тобой извиниться? — собеседник пытается изобразить насмешку.

— Именно. Твой сын поднял руку нам о ю женщину. Я думал, ты хочешь извиниться за сына и поблагодарить меня за него же. Потому что он жив, не смотря ни на что.

— Чисто на всякий случай, — собирается с мыслями «отец Дэвида». — Ты вот сейчас это всё серьёзно? — Он с удивлённым лицом рисует рукой круг в воздухе. — Ты дурак? Скажи, ты что, не в себе?

— В стране победившего идиотизма дураком является мудрый, — пожимаю плечами. — Я не вижу смысла в разговоре с тобой. Ты глух в своей гордыне, ты плохо воспитывал сына. Не мне тебя судить, но, глядя на тебя, я понимаю, в кого он пошёл. И знаешь что… раз уж такие, как вы, понимают только силу…

— Ты мне поугрожать решил⁈ — почти весело демонстративно удивляется мужик. — Заба-а-авно. — Он внимательно смотрит на меня, затем цедит. — Сотру в порошок! Пока не знаю, как; но я очень рад, что сегодня мы встретились. Кажется, проблемы этого Корпуса серьёзнее, чем я думал.

— Ты хотел что-то добавить? — уточняю, поскольку он действительно осёкся на полуслове.

— Я почти не сомневаюсь, что ты можешь пойти и до конца, — зачем-то начинает озвучивать свои мысли «отец Дэвида», разглядывая меня внимательно. — Можно было бы подумать, что ты сумасшедший, но ты в Корпусе. Если из-за какой-то бабы ты способен убить человека… Парень, я не знаю кто ты и что ты. Но я тебя запомнил, — его палец замирает над столом на расстоянии метра от моего лба. — Я ещё не говорил с Дэвидом; его пока не выпустили из медблока. Но он оттуда выйдет, и я с ним поговорю. А после этого приложу максимум усилий в твой адрес.