— Пливетствую! — весёлый и внешне вполне довольный жизнью, Ван лучится оптимизмом и хорошим настроением на туркане. Как обычно, говоря с сильным акцентом, когда дело серьёзно. — Я в банке. Этот господин рядом — член Правления, который уполномочен решить наш с тобой вопрос. Твой вопрос, — поправляется Ван. — Он не говорит на туркане, но с тобой хотел говорить лично. Это важно.

— Здравствуйте. Меня зовут Лим, и я был менеджером вашего семейного счёта. — Второй ханец, сидящий за столом рядом с Ваном, говорит на федеративном вообще как на родном. — Вы понимаете меня?

— Да, я сейчас в этой стране, и язык выучил через гипнообучение, — киваю, устраиваясь поудобнее.

— Господин Ван передал, у вас проблема с восстановлением доступа к счетам? — Лим спокойно и внимательно смотрит на меня.

— Не к счетам, — качаю головой. — К резервному семейному счёту в вашем банке. Проблема более широкая, если говорить полностью. На территориимоей страны, коммуникации сейчас не работают и к счетамдома доступа не имею механически. Вернее, технически. Плюс, в сегодняшних условиях, не понятно, как без работающей биржи конвертировать наши деньги в местные. С учётом разных сторон Статуса. А по обе стороны работает мало кто; из близких моей Семье, только вы, ЖонгГуо. Я сейчас о государстве.

— Вы думаете, что могли бы перевести от себя свои деньги сюда, а мы бы вам зачислили, куда скажете, на федеративные счета? — абсолютно нейтрально осведомляется ханец.

— Такое впечатление, что господин Ван либо вам ничего не рассказал, — бормочу. — Либо вы ничего не поняли…

— Либо мне надо услышать всю историю от вас, лично, не в пересказе Вана, — всё так же спокойно возражает Лим. — Вы согласны, что ситуация более чем уникальная?

— Пока не понимаю вашей логики, — осторожно не соглашаюсь. — Есть счета моей семьи в вашем банке. Есть законные правопреемники владельцев, вернее, члены семьи владельцев и наследники по закону. Есть оговоренные процедуры. Я лично у вас бывал, пусть и в детском возрасте. Возможно, меня вообще кто-то помнит из менеджеров⁈

— С вашей семьёй общался я, — вежливо улыбается Лим. — И вы были намного моложе. Моложе настолько, что смыслоразличительная функция по вашему лицу у моей памяти не работает. Я понятно сформулировал?..

— Вполне. Ну логично, что в пятнадцать или шестнадцать лет человек отличается от самого себя в десять или пять! — искренне удивляюсь. — Давайте спрошу в лоб. Нам с вами есть о чём разговаривать? В ПРИНЦИПЕ? Или вы сейчас начнёте настаивать на моём физическом присутствии для восстановления допуска?