Линако фыркнула, с презрением в голосе:

— Ты и правда дошёл до ручки, раз так пал. Ни гордости, ни чести. Хочешь выжать из меня акции только потому, что потерял свой бизнес?

Чикару побагровел. Его лицо налилось яростью, словно вся его сдержанность вот-вот лопнет:

— Ты знаешь, что нас с Синъю больше всего бесят такие, как ты? Вечно молчишь, но как только рот открываешь — только чтобы унизить.

Я видел, как в нём закипает злоба. Понимал, к чему он ведёт. После того, как Кацумото выкинул их бизнес из города, они затаили на нас обиду. Причём не просто обиду — настоящую ненависть, отравляющую их каждый шаг. Эти двое — Чикару и Синъю — всегда крутились вокруг Линако, когда она ещё была на вершине, а я тогда работал в «Фудживара Интернешнл» и следил за ситуацией.

Теперь же, потеряв всё, они жаждали мести. Чикару использовал свои связи, чтобы помочь Синъю перевезти деньги и людей в страну, подготавливая своё маленькое возмездие. И вот сейчас, стоя перед нами, они были уверены, что держат всё под контролем. Деньги, план, и, как им казалось, полная победа на горизонте.

— Ну что ж, раз ты так меня ненавидишь, я даже рад, — Линако говорила холодно, без намёка на страх или сомнение. — Я подпишу бумаги и передам акции. Но ты должен кое-что пообещать.

Чикару нахмурился, не ожидая такого поворота:

— Что ещё?

Линако встретила его взгляд прямо, без тени эмоций:

— Ты можешь убить меня, если это твоя цель. Но не трогай Синдзиро. Его смерть тебе ничего не даст, ни денег, ни влияния.

Ощутил, как внутри меня вскипает гнев. Глаза расширились, когда услышал её слова. Какого чёрта⁈ Она решила меня спасать? Она, которая ненавидела меня за всё, что я сделал, за все мои ошибки?

Смотрю на неё, и у неё на лице ничего — ни страха, ни сожаления. Только спокойствие и твёрдость.

Да она же меня терпеть не может! Почему сейчас?

Чикару отвесил горькую усмешку, и его глаза, полные ненависти, устремились на меня:

— Ха, какая трогательная семейная идиллия.

Он повернулся к Синъю, тот молчал, но на его лице появилась насмешливая улыбка:

— Ну что, господин Синъю, как вам такая картина? — ядовито спросил Чикару.

Синъю усмехнулся, его глаза сверкнули безжалостной иронией:

— О, я, пожалуй, оставлю его в живых. Но вот жить как мужчина он больше не сможет, это уж точно.

Чикару бросил на меня злой взгляд, как на какое-то бесполезное существо, и хмыкнул:

— Неплохая мысль. Мы его не убьём, но сломаем.

Линако вдруг резко выступила вперёд, её голос стал жёстким, в нём зазвенела сталь:

— Нет! Только не Синдзиро! Если тронете его, я не подпишу документы, даже если это будет означать мою смерть!