— Вам, господин. Но... как вас зовут?
— Моё имя Мирак. Собери всех деревенских. Скоро мы начнём строить новый дом, и все, кто будет мне верен, забудут о том, что значит бедность, голод, а самые верные не узнают что такое старость...
А потом старик напротив начал преображаться: его лицо разглаживалось, волосы отрастали, морщины уходили... Он начал рассматривать себя в отражении топора — выходило, конечно, так себе, но этого ему хватало. Но буквально через секунд десять он вновь стал стариком.
— Но это нужно заслужить.
Два года спустя, пригород Стратхольма.
Возле городской таверны сейчас находилось довольно много народа, и это были далеко не местные выпивохи и работяги, что после тяжёлого трудового дня идут в таверну промочить горло. Все, кто сейчас находился там, были солдатами, и причём далеко не рядовыми пехотинцами, ведь на их доспехах можно было легко узнать гербы Менетила, а каждый из них был грозным воином. По крайней мере, местные пьянчуги от одного их вида разбегались в разные стороны, ища другое место выпить. Среди них выделялся крепкий мужчина, которому было почти под пятьдесят. Он не был стариком — наоборот, он был очень крепким и мощным, а единственное, что выдавало в нём возраст, — это небольшие морщины на лице и седина в бороде и на висках, что придавало ему ещё более благородный вид. Он продолжал стоять возле таверны, а его люди занимались разными делами: кто-то проверял лошадей, кто-то осматривал пространство вокруг, а кто-то просто ленился что-либо делать, но одного взгляда этого человека хватило, чтобы нерадивый рыцарь подскочил на месте и начал изображать какую-либо деятельность.
И вот мужчина стоял с абсолютно нейтральным лицом, но его губы едва тронула улыбка, когда из-за поворота леса показалась карета. Сама же карета была запряжена двумя белоснежными лошадьми и богато украшена, а по всей её поверхности были символы Церкви Света. Мужчина замер и выпрямился по стойке смирно, когда карета остановилась возле него, и из неё вышел мужчина, которого во всём Лордероне не узнает только слепой. Фаол Алонсий... Архиепископ Церкви Света. Его добрую старческую улыбку видел каждый, в его длинные волосы были давно седыми, одет он был в белоснежную робу, которую украшал символ Света, да и в его глазах словно был этот самый Свет, ведь за всё время от него никогда не слышали плохого слова.
— Архиепископ, приветствую вас.
— Водер, оставь этот официоз. Давно не виделись, старый друг, рад тебя видеть.
— Я тоже рад, Алонсий. Ну что же, в путь? Я думаю, мы сможем и в пути поговорить...