Водер повернулся к своим рыцарям и приказал им стоять тут, а они же втроём через плотную толпу начали пробиваться к замку, и, сказать по правде, это было весьма непросто. Но в итоге им удалось пробиться к страже, что стояла на воротах, и эти, в отличие от простых безликих, что видели в городе, были вооружены намного лучше, да и на них были золотые украшения, от которых действительно чувствовалась сила, а некоторые так и вовсе переливались энергией.

— Простите, многоуважаемые, но нам необходимо поговорить с Мираком.

— Не велено никого пускать и попрошу вас отойти за черту, а то в противном случае нам придётся применить силу.

И над ладонью стражника зажглось пламя.

— Вы его делаете без магического конструкта? — удивлённо спросил Кадгар.

— Повторюсь ещё раз: отойдите за черту.

И тут неожиданно над головами раздался голос... мощный, повелительный, громкий, который спокойно перебил гул толпы:

— Пропустите этих троих.

Стражники в момент расступились, а ворота распахнулись.

Троица проследовала внутрь, а когда они вошли, ворота за ними закрылись и к их большому удивлению, во дворе было тихо, словно за стеною не находится огромная толпа. Они повели взглядом и увидели во дворе тренировочный полигон, на котором сейчас дрались... дрались дети.

Рядом стоял мужчина, чем-то похожий на тех, как были одеты безликие. На его спине был длинный тёмный плащ, а также наплечники, которые были сделаны из составных частей, что закрывали предплечье почти до самого локтя, а на голове был надет капюшон. Лица они не видели, так как мужчина стоял к ним спиной и смотрел за боем. Троица, не зная, куда идти, решила подойти к нему, чтобы спросить. Они подошли и ещё больше обомлели, когда увидели, что дети дерутся настоящим боевым оружием, причём очень острым.

— Простите, уважаемый, нам бы...

Но мужчина просто поднял руку, не поворачиваясь к ним, и этим жестом показал, чтобы они не отвлекали его.

И тут в какой-то момент один из детей делает манёвр и тыкает мечом другому в шею. Из распоротой артерии начала хлестать кровь, и парень упал на колени, начиная захлёбываться.

— Ох, Свет милостивый... — произнёс Алонсий и поднял руки, чтобы призвать Свет.

— Не вздумай вмешиваться, — произнёс мужчина, и это был тот же самый голос, что звучал над воротами. — Тимми, не позорься, либо лечись, либо сдохни уже наконец.

Пацанёнок, что захлёбывался кровью, прикрыл глаза, и рука, которой он зажимал артерию, начала светиться. Буквально через секунду рана на его шее затянулась, оставляя лишь шрам. Он вновь поднялся на ноги, схватил меч и с криком кинулся на обидчика, а мужчина тем временем повернулся к ним.