«Миновала ли беда? — зажмурившись до цветных кругов перед глазами, взмолилась я про себя. — Покажите правду. Они живы? Мы спасли их?»
Почему-то мне хотелось рыдать. Сняв колоду левой рукой к себе, прямо на потертый ковер я выложила три карты.
Было страшно открыть глаза и увидеть черную фигуру смерти или карту несчастья. Но на ковре лежали совсем другие картинки: постоянство, цветущий сад, помощь свыше.
Не веря своим глазам, я вглядывалась в рисунки. Все знаки были светлыми, и от них веяло теплом и спокойствием. Они однозначно говорили, что беды нет, опасность миновала. Кто-то помог. Неужели все, что я сделала, сработало⁈
— Ну? Что там? — шепотом спросила Таня, сползая с дивана ко мне на пол и с опаской заглядывая через мое плечо.
— Карты говорят, что все хорошо, — медленно произнесла я. — Опасность миновала, с чьей-то помощью…
— Господи… — Таня уткнулась лбом в мое плечо и всхлипнула. — Я так боялась, Лёсь! И ты ходила как живой мертвец, на тебя смотреть было страшно. Значит, пронесло! Значит, Эд — жив!
Я медленно сгребла карты обратно в колоду, пряча их в мешочек. В душе боролись два противоположных чувства: надежда на то, что история действительно изменилась, с памятью о том, что произошло в прошлой жизни. Проклятая паника, не дает жить спокойно! Ну возьми ты и поверь картам, они же не врут, практика показала. Нет! Все равно червячок сомнения точил душу — пока не будет звонка от Эда, пока мы не убедимся, что он жив, я не смогу поверить в счастливый финал.
Физическое и нервное истощение взяло свое: в одно мгновение силы меня покинули, словно сели давно работающие батарейки.
— Ложимся, Тань? — хрипло спросила я, пытаясь подняться на ноги. — Я больше не могу. Вырубает.
Впопыхах разложив диван и расстелив постельное белье, Таня пропустила меня к стенке, сама улеглась с краю. Едва коснувшись щекой подушки, я провалилась в глубокую темноту без сновидений.
* * *
Проснулась я в половине седьмого утра.
За окном верещали стрижи и хохотали чайки, готовясь к брачным ариям. Свистели цикады, как самолеты, продувающие проходы перед взлетом. Город просыпался, умытый утренним прибоем, еще не измученный летним зноем.
Таня спала, раскинув руки, подмяв под себя всю простыню.
Пролежав еще полчаса, рассматривая трещины на потолке, я тихонько встала, стараясь не скрипеть пружинами. Но старый диван все же отозвался недовольным протяжным скрежетом, потревожив сон подруги.
— М-м-м… Алена? Который час? — пытаясь проморгаться, промычала Таня.
— Семь утра, Танюш, — прошептала я, надевая шорты и чистую футболку. — Я пойду.