— А как вы в ЗАГС попадете? Пешком? — улыбнулся папа.
Многозначительно улыбнувшись, Марина выдала:
— Как? На мотике!
У отца брови поползли вверх:
— На мотоцикле⁈
— Ну конечно! — с вызовом выпалила сестра. — Ленточку к рулю привяжем — и с ветерком, да по ялтинским горкам! Избавь меня от дурацких «Волг» с пупсами на капоте и пластмассовыми кольцами.
Пряча улыбку, папа выслушал её, а потом покачал головой.
— Ну, раз вам экстрима хочется — пожалуйста. Но хотя бы ужин мы обязаны сделать — пить шампанское на лавочке в парке я точно вам не позволю. И раз ты против балагана, сделаем банкет в «Белом льве».
Уставившись на отца, мы обалдели от услышанного.
— Где? В «Белом льве»? — ахнула сестра. — Пап, там же цены заоблачные! Понимаю, деньги появились, но зачем их тратить так бездумно?
— Дочь, я там кто по-твоему? — с гордостью прищурился отец и аж поднялся с места. — Позволь мне хоть что-то сделать! Хозяин ко мне относится со всем уважением. Сядем на террасе с видом на море. Я поговорю, нам сделают хорошую скидку, накроют красивый стол. Никакого шума, никакой пьяной толпы и мерзкой музыки.
Глаза Марины подозрительно заблестели. Она шмыгнула носом, подошла к отцу и крепко его обняла:
— Папка… Спасибо. Вот так — будет просто идеально! — поцеловав отца в щеку, Марина положила голову ему на плечо.
— На какую дату ориентироваться? — спросил отец, погладив Марину по спине.
— Конец сентября, — подумав, сказала Марина. — Во-первых, они месяц рассматривают заявление. Во-вторых, жара немного спадёт. Во-третьих, есть надежда, что токсикоз к тому времени поутихнет, и я вместе со всеми буду наслаждаться праздничным ужином, а не только минералку пить.
— Разумно, — согласился папа. — А с учёбой что?
Мгновенно помрачнев, Марина вернулась на стул и начала крутить карандаш:
— Академ брать не хочу. Потеряю целый год, а с маленьким ребёнком на руках возвращаться будет в сто раз тяжелее. Хочу попробовать договориться с преподавателями: ходить на лекции, сдавать контрольные, практику закрывать экстерном. Большинство из них — нормальные люди, пойдут навстречу, если по-человечески попросить.
— Оно-то так, — решила вмешаться я. — Только ты забываешь главное. На кафедре у нас кто сидит? Мама! Если она узнает о твоих планах, она же костьми ляжет, чтобы тебе жизнь испортить. Надавит на преподавателей, завалит на первой же пересдаче. Она связями и положением кого угодно переломит. И плевать она хотела, что ты ее дочь. Прикрываться станет тем, что не хочет, чтобы окружающие решили, что тебе положены поблажки, как ее дочке.